Человеческая гавань

Перед витриной стоял какой — то человек и внимательно читал объявление.
— Эй, — воскликнул Андерс, радуясь, что он тут не один.
Мужчина, стоявший перед ним, был одет в синие джинсы и клетчатую рубашку. Он никак не отреагировал на возглас Андерса, как будто ничего не слышал.
— Эй, извините, пожалуйста!
Мужчина по — прежнему не реагировал, продолжая читать объявление. Андерс облизал губы. Было просто невероятно тихо. Не слышно ни человеческих голосов, ни птиц на деревьях.
Андерс осторожно обошел мужчину. Как странно. То же самое чувство, что и в тот летний день, когда он продавал рыбу и тот странный мужчина утонул, а Сесилия прокатила Андерса на своем велосипеде.
Ты хочешь, чтобы я остался тут?
На проселочной дороге появилась женщина в грубой домотканой юбке и с платком на голове. Она остановилась на холме и стала собирать ландыши.
Она явно была из прошлого века, судя по одежде. Она не видела магазина и, уж конечно, не видела рекламы мороженого. Зато она видела что — то свое. Она помахала рукой в сторону моря, хотя там никого не было. По крайней мере, Андерс никого не видел.
Что происходит? Где мы находимся?
Андерс закрыл глаза и потер их. Когда он открыл их снова, то увидел то же самое, что и раньше. Прекрасный пейзаж, прекрасный день, а люди идут, отвернувшись от него, по каким — то своим, неведомым ему делам.
Набрав воздуха в легкие, он крикнул изо всех сил:
— Майя! Где ты? Майя?
Ему казалось, что он крикнул громко, но звука слышно не было, как будто он находился под водой. Как странно.
Андерс двинулся по дороге к деревне. Дома и растения напоминали выставку — дома старинные, деревья высажены как — то декоративно. Как будто бы это Скансен — этнографический музей под открытым небом в Стокгольме. Мужчина и женщина около дома играли в крокет. Судя по движению их губ, они о чем — то оживленно переговаривались, спорили или ссорились.
Все это были люди из разных времен. Они не видели друг друга.
Смекет остался на своем месте. Но — не такой, как раньше. Он больше ничем не напоминал убогую развалюху. Теперь это был отлично построенный, удобный, красивый дом.
Андерс осторожно подошел к входной двери и открыл ее. Все было так, как тогда, когда они жили тут с Сесилией. Как они тогда были счастливы, сами того не замечая.
Дрожа, Андерс смотрел на лоскутный коврик, который Сесилия купила на аукционе за десять крон. Войдя в гостиную, он услышал звуки — первые звуки в этом мире. Он остановился и прислушался. Кто там? Что ждет Андерса за этой дверью? Что там такое?
Он медленно двинулся вперед и осторожно заглянул в спальню.
На полу около кровати сидела Майя. Она копалась в своем ведерке с бусинами. Разноцветные бусины лежали перед ней, и она напевала, перебирая их. Она всегда напевала, когда занималась чем — нибудь.
Темные тонкие волосики падали ей на шею, из — под них виднелись оттопыренные ушки. Казалось, она полностью поглощена своим занятием.
Ноги Андерса подкосились, и он молча сполз на пол, ударившись головой о дверной косяк. Он на секунду закрыл глаза, потом открыл их. Майя осталась на своем месте, она никуда не исчезла, по — прежнему сидела и возилась со своими бусинками.
Я здесь. Она здесь. Я у себя дома. Мы вместе! Мы вместе — у нас дома!
Долгое время Андерс просто смотрел на ребенка. Вот она, в двух шагах от него, совсем рядом. Наконец — то она рядом, он ведь так долго этого ждал.
И, несмотря на то что Майя была рядом, он никак не мог поговорить с ней. Она была рядом, но такая бесконечно далекая.
— Майя? — прошептал Андерс, но ответа не получил; она никак не реагировала на его слова. Он сел и опустил руку ей на плечо.
Она была теплая и нежная. Андерс сжал ее плечо, по его лицу текли слезы. Соленые.
Но она не обернулась. Она не чувствовала, что он рядом. Она ничего не чувствовала, она была далеко. Ему оставалось только плакать и смотреть на нее. Андерс заглянул ей в лицо.
— Майя, моя дорогая. Девочка моя. Папа здесь, с тобой. Ты больше не одна. Ты слышишь меня? Майя! Я ведь тут, с тобой…
Он обнял ее, прислонился щекой к ее шее и продолжал плакать. Если бы она почувствовала его, то сказала бы:
— Папа, ты весь мокрый! Что с тобой?
Но она ничего не сказала, она ничего не замечала, как будто ничего не происходило. Его для нее не существовало.
Андерс сидел так, пока слезы не высохли. Он не мог больше плакать, слезы кончились, наступило оцепенение. Он отпустил ее и отступил на шаг.
Я останусь с ней. Интересно, она почувствует, что я рядом? Что ей будет казаться? Не будет ли это ее пугать? А может, это ее обрадует?
Закрыв глаза, Андерс снова протянул к ней руки. Провел пальцем по ее губам, и снова