Йон Айвиде Линдквист прославился романом «Впусти меня», послужившим основой знаменитого одноименного фильма режиссера Томаса Альфредсона; картина собрала множество европейских призов, в том числе «Золотого Мельеса» и Nordic Film Prize (с формулировкой «За успешную трансформацию вампирского фильма в действительно оригинальную, трогательную и удивительно человечную историю о дружбе и
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
Задумчиво кивая головой, Андерс выпил еще глоток вина и закурил сигарету. Теперь он чувствовал себя лучше. Буря за окном утихла.
Я думаю, ты есть.
И тут он почувствовал такую щемящую радость, что едва не заплакал.
Ты есть!
Андерс бросил сигарету в раковину, встал и закружился в неуклюжем танце, пока чуть не упал. Он закашлялся и сел. Но радость никуда не исчезла, она требовала какого — то выхода!
Не долго думая, он вытащил телефон и набрал номер Сесилии. Он вспомнил, что она, скорее всего, так и живет в квартире своих родителей в Упсале — после того как старики перебрались на виллу. У нее по — прежнему тот же самый номер, который он набирал, когда они еще были подростками и могли часами болтать друг с другом по телефону, скучая в ожидании встречи.
Прозвучали уже три гудка. Андерс прижал телефон к уху, посмотрел на часы и поморщился. Чуть больше четырех. О черт. Самое время звонить. Он глотнул из бутылки.
— Алло!
Это была Сесилия, ее голос звучал сонно, как того и следовало ожидать. Андерс быстро проглотил вино и с трудом выговорил:
— Привет. Это я. Андерс.
Сесилия помолчала несколько секунд.
— Я же просила не звонить мне в пьяном виде.
— Я не пьяный.
— Да что ты? А какой же ты тогда?
Андерс на секунду задумался. Ответ был прост.
— Я счастливый. И я хотел рассказать тебе, почему я счастливый.
Сесилия глубоко вздохнула. После того как они разошлись, он иногда звонил ей… но что он ей говорил? Обычно он звонил ей, основательно набравшись. Но вот счастливым он ей еще никогда не звонил.
— Ну, — сказала Сесилия, — и почему же ты счастлив?
В ее голосе не было слышно особого энтузиазма. Андерс глубоко вздохнул и сказал:
— Майя связалась со мной.
На другом конце провода повисло молчание. Наконец Сесилия выговорила:
— Что ты несешь?
Андерс рассказал, что случилось. Он промолчал про Элин и выпивку, сказав только, что он заснул, а проснувшись, обнаружил записку и бусины.
Наконец он закончил. Сесилия молчала. Андерс откашлялся и спросил:
— Ну что ты думаешь?
— Андерс. Послушай… У меня есть другой мужчина.
— Да?
— Так что… боюсь, я ничего не могу для тебя больше сделать.
— Но дело не в этом…
— Что тогда? Чего ты от меня хочешь?
— Сесилия, поверь мне. Это все правда.
— Что мне с тобой делать, господи?
Андерсу стало трудно дышать.
— Не знаю. Я… просто хотел тебе это рассказать.
— Андерс. Мы были вместе столько времени… теперь все кончилось. Но послушай: если тебе на самом деле нужна помощь, то я помогу тебе. Но только если тебе правда надо помочь. Не иначе. Ты понимаешь меня?
— Да, я понимаю. Но… но..
Андерс почувствовал, что не может вымолвить ни слова. Да, она сказала все, что хотела сказать, больше она ничего не скажет.
А что мне ей сказать?
Как бы он повел себя в такой ситуации? Поверил бы? Он не знал. Он судорожно закашлялся.
Сесилия подождала, пока он откашляется, затем сказала:
— Спокойной ночи, Андерс.
— Подожди! Скажи мне только, что значит одна фраза!
— Какая? Что именно?
— «Неси меня». Что это значит?
Сесилия громко вздохнула:
— Я не знаю, Андерс. Не знаю. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — пробормотал он. Подождав немного, он тихо выговорил: — Прости.
Но связь уже прервалась, и его последнего слова она не расслышала. Андерс аккуратно положил трубку и уперся лбом в стол.
У нее другой.
Только теперь он понял, что где — то в глубине души он еще надеялся на то, что когда — нибудь они снова будут вместе…
Другой. Он был там, он слушал их разговор? Нет. Там никого не было, Сесилия не стала бы разговаривать при постороннем.
Наверное, они пока не живут вместе.
Он тяжело ударился лбом об стол. Боль охватила голову, поднимаясь ото лба к затылку. Андерс встал, оглядел кухню и громко сказал:
— Тут только ты и я.
Он так устал, он не мог больше стоять на ногах.
Чувствуя, как от боли трещит голова, он прошел через гостиную в спальню. Не зажигая огня и не раздеваясь, он скользнул в постель Майи и накрылся ее одеялом.
Ну вот. Так.
В центре комнаты, мягко освещенном лунным светом через окно, стояла двуспальная кровать. Я могу пойти туда, если чего — то испугаюсь. Он закрыл глаза и за несколько секунд провалился в сон.
Когда в дверь постучали, Симон проспал едва ли пару часов. Дул сильный ветер, мешавший ему спать, — он непрерывно задувал в окно спальни. Тело было тяжелым и вялым, как будто Симон двигался под водой. Он едва выбрался из кровати, натянул на себя халат и пошлепал
