Йон Айвиде Линдквист прославился романом «Впусти меня», послужившим основой знаменитого одноименного фильма режиссера Томаса Альфредсона; картина собрала множество европейских призов, в том числе «Золотого Мельеса» и Nordic Film Prize (с формулировкой «За успешную трансформацию вампирского фильма в действительно оригинальную, трогательную и удивительно человечную историю о дружбе и
Авторы: Йон Айвиде Линдквист
— Симон, тебе нельзя тут находиться.
— Почему? Почему это мне нельзя тут находиться?
— Потому что… Ты можешь просто сделать так, как я прошу?
Карл — Эрик поднялся на ноги. Он был одним из самых сильных мужчин на острове. Он с угрожающим видом засучил рукава.
— А если ты не уйдешь добровольно, — сказал он, — то мы просто выставим тебя отсюда.
Симон тоже поднялся:
— Попробуйте.
Карл — Эрик сдвинул свои кустистые брови и шагнул вперед. Без какого — то конкретного намерения Симон сунул руку в карман и сжал спичечный коробок.
Анна — Грета выкрикнула:
— Карл — Эрик!
Но того уже было не остановить. Его взгляд загорелся мрачным светом, и он обеими руками схватил Симона за куртку. У Симона ушла почва из — под ног, и он ударил Карла — Эрика головой в грудь, не отпуская в кармане спичечный коробок.
Уткнувшись лбом в бок противника, Симон все сжимал коробок. И вот Карл — Эрик пошатнулся и опрокинулся назад.
Симон вынул руку из кармана и сложил на груди:
— Кто — нибудь еще?
Карл — Эрик судорожно откашливался. Он бросил на Симона взгляд, полный ненависти:
— Что, черт возьми…
Симон уселся на стул:
— Я лишь хочу знать, о чем вы тут говорите, — он переводил взгляд с одного на другого, — вы говорите о море, не так ли? О том, что что — то происходит с морем?
— Что ты вообще знаешь? — спросил Элоф Лундберг.
Другие сердито посмотрели на Элофа. Они явно не собирались ничего рассказывать, и Симон покачал головой:
— Не так много. Но я знаю, что с ним что — то не так.
Карл — Эрик поднялся и сел на свое место. Проходя мимо Симона, он плюнул на пол и спросил:
— Как ты это сделал?
Симон расстегнул молнию на куртке, показывая, что он собирается остаться. Анна — Грета в его сторону не смотрела, и от этого ему было особенно больно.
Чего они так боятся?
Он не мог поступить иначе. Они чего — то боялись, и Симон никак не понимал, как Анна — Грета может сидеть тут. Если он и встречал в своей жизни человека, который ничего не боялся, то это была именно она. Но она сидела тут и смотрела куда угодно, только не на него.
— Я не собираюсь ничего делать, — сказал Симон, — да и что я могу? Но я хочу знать. — Он повысил голос: — Хольгер!
Хольгер, всецело поглощенный своими мыслями, вздрогнул и поднял глаза. Симон спросил:
— Что случилось с Сигрид на самом деле? Я не уйду.
Наконец — то Анна — Грета посмотрела на него. Ее взгляд невозможно было понять. В нем не было ни любви, ни страха. Она смотрела на него, как будто оценивая. Наконец она сказала:
— Ты не мог бы выйти на несколько минут? Нам надо решить один вопрос.
— Какой вопрос?
— Как с тобой поступить.
Симон подумал, что это разумно. Он застегнул молнию и вышел. Отойдя на несколько метров от дома собраний, он остановился. На обочине дороги ярко цвел шиповник.
Это самое прекрасное место на земле. Настоящий рай на земле.
Он думал так далеко не в первый раз. Особенно осенью Симон начинал особо восхищаться красотой Думаре. Как так получилось, что в таком райском месте так мало жителей?
Он немного отошел по дороге, наслаждаясь видом осени: чистыми блестящими лужами, мокрыми стволами деревьев и ярким мхом. Что он услышит через несколько минут? Ни о чем думать не хотелось, хотелось только смотреть на красоту природы и наслаждаться. Может, зря он все это затеял? Ведь он жил тут уже столько лет и ничего не знал. Почему бы не оставить все как есть?
Через пять минут дверь дома собраний открылась. Анна — Грета выглянула и позвала его.
Пока Симон отсутствовал, они пересели. Теперь его место оказалось между Йоханом Лундбергом и Мартой Карлсон, напротив Анны — Греты.
Он снял куртку, повесил ее на спинку стула и сел, опершись локтями на колени. Анна — Грета оглядела присутствующих и облизала губы.
— В первую очередь, — начала она, — я хочу рассказать о том, что ты и так знаешь.
— Рассказывай.
Анна — Грета посмотрела на него нерешительно. И тут он понял: ей стыдно. Он оставлен под ее ответственность. Под ее ответственностью как он будет себя вести, что скажет и что будет делать?
Элоф Лундберг хлопнул себя по колену и сказал:
— Мы не можем сидеть тут вечно. Рассказывай. Начни с Ховастена.
Анна — Грета так и сделала.
В древние времена рыбачить было опасно. Не было никаких метеосводок, никто не мог с уверенностью сказать, как поведет себя море, когда налетит шквальный ветер, который поднимет волны и уничтожит людей и лодки.
А если на море случалась беда, то разве мог экипаж сообщить о крушении? Вовсе нет. Их отчаянные крики слышал только Бог, но Он не всегда был готов
