Человеческая гавань

боялся, до дрожи и ужаса, почти не контролируя себя.

Что это? Считалка из книги про Альфонса Оберга? Когда он боялся спускаться в подвал, потому что там жили привидения, папа научил его считалке. Это была одна из любимых кассет Майи. Андерс поднял голову. Клоун так и стоял, не шевелясь.

Звук пожарного колокола в деревне затих. Тарахтение мопеда больше не слышалось. Андерс встал на ноги. Он собрался с духом и пошел прямо на клоуна, хотя в темноте ничего не было видно.
Кто его тут поставил?
Тот, кто проехал мимо на мопеде, — это ясно. Но кто это был? Кто мог так пошутить?
Несмотря на то что руки просто не хотели двигаться, Андерс усилием воли заставил себя коснуться клоуна, схватил его и столкнул со ступенек крыльца. Фигура оказалась неожиданно тяжелой. Клоун перевернулся несколько раз и оказался на земле, по — прежнему глядя на Андерса.
Лучше всего его разрубить. Взять топор и разрубить дурацкую фигуру на мелкие кусочки.
Андерс решил было пойти за топором, но было темно, точно так же, как в его сне. Он попробовал перевернуть фигуру, но ничего не получилось. Клоун все равно смотрел на него.
Кто? Кто мог знать о его страхах?
Тот, кто поставил фигуру в его сенях, сделал это для того, чтобы напугать его, но кто мог знать, что он боится клоуна? Нет. Не так. Кто мог знать, что он испугается клоуна? Кто?
Тот же самый, кто смотрел на меня из темноты.
Клоун смотрел на него. Андерс достал черный пластиковый мешок для мусора и завернул в него фигуру.
— Я не боюсь.
Он сказал это громко в темноту. Он сказал это еще раз, и ему показалось, что клоун прошептал в ответ: ты не осмелился пойти и взять топор. Хотя, конечно, ты храбрый и мужественный. Ты же храбрый, да?
Андерс рассердился. Он вернулся в дом. Натянул на себя куртку, проверил, что в бутылке есть вино, взял карманный фонарик и вышел снова. Он встал прямо над клоуном и отпил из бутылки. Затем зажег фонарик.
Лучик света метался перед ним по тропинке, и Андерс играл с ним, направляя его то на деревья, то на траву, на кусты, на тропинку, — играл так, как будто это был веселый зверек. Зверек из лучика света, которого никто не мог поймать. Чтобы испытать себя, он потушил фонарь.
Октябрьская тьма обступила его. Андерс ждал, когда кошмар из сна охватит его вновь, но ничего не произошло. Он слышал только свое собственное дыхание. Он не был под водой. Около него — никого и ничего. Он повернулся назад и увидел, что небо ясное, видны звезды.
— Это хорошо, — сказал он, — никакой опасности нет.
Андерс снова зажег фонарь и двинулся дальше. Чтобы отпраздновать победу над страхом, он достал бутылку и сделал глоток. Тело было все еще измучено после тяжелой работы днем, мускулы побаливали, и он сделал еще глоток. Бутылка почти опустела.
Около гостиницы начиналось дорожное освещение. Слабый туман стелился по земле. Андерс потушил фонарь и пошел по дороге.
В отеле не было света. Он вспомнил, что в детстве жалел тех, кто вынужден жить тут. У них ведь нет настоящего дома. Даже несмотря на то, что отель был довольно уютным, его постояльцы были вынуждены все время переезжать. Они приезжали на лодке на день или два, потом снова уезжали, наверное в другие места, снимать номер в следующей гостинице.
Но там же кто — то сидит.
Андерс зажег фонарь и направил луч света на лестницу гостевого домика. Там действительно кто — то сидел, склонившись головой к коленям. Андерс посветил в обе стороны, чтобы удостовериться, что мопед тоже стоит где — то поблизости. Нет, мопеда не было. Он осторожно приблизился:
— Эй? С вами все в порядке?
Женщина подняла голову, и Андерс сначала не узнал Элин. Ее лицо изменилось с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она стала… старше. И страшнее. Она зажмурилась и отпрянула от фонарика, как будто испугалась. Андерс отвернул фонарик:
— Элин, это я, Андерс. Что случилось? Что с тобой? Почему ты тут сидишь?
Он направил фонарь немного вправо, чтобы не слепить Элин, подошел и сел ступенькой ниже, затем потушил фонарь.
Элин сидела, обхватив колени руками. Андерс