Человеческая гавань

Хенрик замер и выпустил Элин. Посмотрев на Андерса, он похлопал в ладоши:
— Ну что? Не так уж сложно оказалось?
Андерс проигнорировал этот вопрос.
— Зачем ты это делаешь?
Хенрик подумал несколько секунд. Затем покачал головой и повернулся к Бьерну, все еще державшему Элин. Бьерн сказал:
— Ну, я человек. Я хочу быть как все остальные.
— Нет. Не то, — сказал Хенрик.
Бьерн нахмурился, потом просиял:
— Потому что мы знаем, что нас на самом деле нет, но в то же время мы есть.
Хенрик кивнул.
— К сожалению, — сказал он, — и это правда.
Рана на бедре Андерса оказалась не такой глубокой, как он думал поначалу. Кровь запеклась, но штаны были испачканы, и ему было холодно.
— Мы можем прекратить это прямо сейчас? — спросил он. — Отпустите Элин.
Хенрик посмотрел на него удивленно:
— Нет, нельзя, ты что? Мы должны утопить ее.
Элин снова начала кричать, когда Хенрик и Бьерн вместе потащили ее к воде.
Андерс бросился за ними.
— Отпустите ее! — закричал он.
Хенрик повернулся и замахнулся ножом. Андерс отпрянул.
— Стой, где стоишь, — приказал Хенрик.
Андерс остановился, не двигаясь. Машинально он сунул руку в карман.
Подождите…
Точно. В кармане у него оказались сигареты и спички. Он бросился к мопеду и закричал:
— Эй! Отпустите ее, иначе…
И он поднес спичку к крышке бензобака.
Они остановились. Андерс постучал по баку и заметил, что тот наполовину полон. Что делать дальше? У него не было никакого плана. Стоять и жечь спички?
Кроме того…
Кроме того, он никак не мог вспомнить, где он слышал, что для огня нужен воздух… Нужен кислород. Иначе ничего не загорится.
Воздух…
Что ему делать? Отвинтить крышку?
Элин кричала внизу на пляже.
Андерс ухватился за мопед и толкнул его. Мопед перевернулся, из бензобака полился бензин. Андерс бросил спичку.
Огонь заполыхал. Андерс крикнул:
— Эй!
Бьерн и Хенрик бросили Элин и побежали к мопеду.
Андерс сделал для Элин все, что мог. Он дал ей шанс спастись. И теперь сам бросился к своему велосипеду и, вскочив на сиденье, начал бешено крутить педали. Он летел в сторону леса и даже не оборачивался, чтобы посмотреть, не гонятся ли они за ним.

Ноги Андерса цеплялись за педали, темнота сгустилась, и он в любой момент мог свернуть с дороги и свалиться в канаву. Но этого не случилось, и он проехал через весь лес, ни разу не упав.
На последнем отрезке дороги он ориентировался на слабые огни деревни. Наконец, сбавив скорость, он обернулся и посмотрел на тропинку. Кажется, его никто не преследовал.
Он повел велосипед по деревне, чувствуя себя куда лучше при слабом уличном освещении. Только сейчас он понял, как сильно его трясет. Он еле передвигал ногами. Добравшись до развилки, он увидел, что окна Анны — Греты по — прежнему освещены.
С трудом добравшись до ее дома и бросив велосипед, Андерс нажал ручку входной двери. Ручка поддалась только с третьей попытки, и он с силой дернул дверь на себя.
Симон и Анна — Грета сидели за кухонным столом, склонившись над фотографиями. Симон поднял голову. Когда он увидел Андерса, его лицо выразило неподдельный ужас.
— Андерс, что случилось? Где ты был? Что с тобой случилось, мальчик мой?
Андерс прислонился к кухонной плите и махнул в сторону Каттюддена, но ничего не смог сказать. Симон и Анна — Грета встали и подошли к нему, а он сполз на пол, прямо на лоскутный коврик. Несколько раз вздохнув, он пробормотал:
— Мне надо… немного отдохнуть.
Анна — Грета принесла подушку и положила ее ему под голову. Слабость почти прошла, и он мог бы встать, но решил не двигаться. Ему была приятна забота стариков.
Они сняли с него запачканные кровью джинсы и промыли рану на ноге. Симон дал ему воды запить таблетку. Андерс пересел на стул и попытался собраться с мыслями. Его взгляд упал на фотографии.
Это были очень старые фотографии: дома, фермы, люди, занятые своим ежедневным трудом. Многие из карточек пожелтели от времени, а лица людей были суровы, как бывает только на старых фотографиях.
Прямо перед ним лежал портрет, при взгляде на который он сразу все понял. Снимок был сделан на улице. Странные желтые пятна украшали его, — казалось, на него кто — то пролил крепкий чай. На фотоснимке была изображена женщина лет шестидесяти, которая сердито смотрела в камеру.
— Да, — сказал Симон, — я думаю, ты ее узнал?
— Нет. Кто это? — спросил Андерс взволнованно.
Тут он увидел другой снимок — той же самой женщины, но на этот раз она была снята с некоторого расстояния. Она стояла около