Черная камея

Следующую неделю я провел под неусыпным оком вооруженной охраны.
Узнал я о ней буквально на следующее утро после похорон Папашки, когда, выйдя из собственной спальни, обнаружил рядом стража, намеревавшегося не отходить от меня ни на шаг, куда бы я ни пошел.
Я не очень возражал, так как один знал, насколько реален тот таинственный незнакомец, и мне не хотелось вновь испытать шок от встречи с ним. Но, видимо, я переборщил со своими предупреждениями об опасностях, которые затаились на острове, потому что надоел всем домашним.
Расследование продвигалось быстро. Я переключил на него все свое внимание, чтобы отвлечься от горя, ведь я потерял единственного мужчину, который всю жизнь был мне отцом. Нам еще предстояло зачитать его завещание, и меня очень тревожил вопрос, не обделил ли он Пэтси, вообще вычеркнув ее из документа. Я заранее решил поделиться с ней пополам или хотя бы отдать часть наследства, если мне что-то достанется.
Тем временем она по-прежнему колесила по югу, выступая в пивных забегаловках и маленьких клубах, а тетушка Куин в отчаянии обрывала телефон, пытаясь уговорить ее вернуться, чтобы мы все вместе ознакомились с последней волей Папашки, какова бы они ни была.
Теперь позволь мне вернуться к расследованию.
Что касается таинственного письма, то в лаборатории Мэйфейровского медицинского центра не нашли никаких четких отпечатков пальцев, зато сумели определить, что бумага редкого сорта, имевшего хождение в Европе, но не в США, что вместо чернил использовалась тушь, и что почерк не указывал на какую-либо патологию и мог принадлежать как мужчине, так и женщине. Также было отмечено, что автор воспользовался гусиным пером, писал с нажимом, что не совсем характерно для подобного орудия письма и свидетельствует о большой сноровке и уверенности.
Другими словами, в лаборатории почти ничего не смогли разузнать о письме и потому, с нашего разрешения, передали листок опытному графологу.
Что касается остального, то тут нам повезло больше.
Мэйфейровский медицинский центр не замедлил подтвердить следующее: ДНК, полученная из материала, собранного в Хижине Отшельника, полностью совпадала с ДНК волос, найденных в сундуке Ревекки. Оба образца были чрезвычайно старыми, но их количество позволило довольно легко провести тест.
Если до сих пор у тетушки Куин и были какие-то сомнения, теперь она окончательно убедилась, что Ревекка погибла от руки Манфреда и что мои сны не были рождены воспаленным воображением.
Я почистил все камеи из сундука Ревекки и те, что привез с острова. Потом разложил их в хрустальной горке на первом этаже, сопроводив пояснительной карточкой, где говорилось, что это подарки Манфреда Блэквуда женщине, в которую он был страстно влюблен. Я объяснил связь между именем Ревекки и сюжетом камей, и у меня возникло чувство, что, выставив камеи на всеобщее обозрение, я тем самым отдал дань справедливости Ревекке.
После долгого и бурного обсуждения, состоявшегося между тетушкой Куин, Жасмин и мною (тетушка Куин так и не встала с постели после похорон Папашки), мы пришли к единому мнению добавить в нашу экскурсию для туристов новые сведения: Манфред, по-видимому, убил молодую женщину, с которой у него была романтическая связь, а ее останки были только недавно обнаружены и, как полагается, преданы земле.
Что касается погребения, то этим, как только будет позволено, предстояло заняться мне. Мы заказали небольшой мраморный могильный камень с вырезанным на нем именем Ревекки Станфорд, и каменотесы доставили его буквально через день. Я велел хранить плиту на кладбище до тех пор, пока смогу перевезти туда останки.
Тем временем ФБР не обнаружило в материале с места преступления ДНК, которое подошло бы образцам хотя бы одного из пропавших без вести за последние годы людей. Тем не менее представители ФБР выразили признательность за то, что их вызвали, а кроме того, подтвердили, что во взятом образце черного месива присутствовала ДНК нескольких людей, и что все увиденное на втором этаже дома действительно напоминало отвратительную сцену убийства, хотя и произошедшего очень давно.
Наконец, спустя целую неделю после похорон Папашки, когда тетушка Куин еще не покинула постели и отказывалась есть, доводя тем самым меня и всех в доме почти до истерики, я вместе со всеми восемью Обитателями Флигеля, разместившимися в маленьких пирогах, выехал на рассвете на остров Сладкого Дьявола. Мы все были вооружены – я теперь, не скрываясь, носил пистолет Папашки тридцать восьмого калибра, – а замыкали нашу экспедицию двое охранников. С нами поехал также шофер тетушки, Клем, а рядом со мной сидела Жасмин в плотно обтягивающих джинсах, с собственным