Черная камея

косые лучи солнца падали на циннии, высаженные Папашкой вдоль этой стороны дома.
«Ну, разумеется, мне бы хотелось пожить как люди, сделав вид, что прошлого не было, – отрывисто говорила Ревекка. – Хотелось, чтобы он женился на мне и сделал меня хозяйкой своего дома, чтобы любил детей, которых я родила бы ему. Тебя самого всегда любили, ты не знаешь, каково это – жить без любви, ничего не иметь, просто-таки ничегошеньки, а ты со своей Жасмин даже не поостерегся. Вдруг от этого союза родится ребенок – ты что, будешь его любить? Будешь любить выродка, которого сделал с этой цветной стервой!»
Я попытался проснуться. Нужно будет спросить у Жасмин. Правда ли, что она может забеременеть? Но тут мне показалось, что наша с ней близость произошла во сне, и я испугался, что она накинется на меня, если я заговорю об этом. А еще я понял, что она никак не предохранялась, да и я тоже, так что, вполне возможно, ребенок будет, и от этой мысли я чувствовал себя почти счастливым.
Я не мог пошевелить руками и, открыв глаза, обнаружил, что они привязаны к кровати.
«Что вы делаете?» – Я пытался сказать что-то еще, но меня заглушала Ревекка. Когда мне привязали и ноги, я начал кричать, прося помощи.
Надо мной стояла тетушка Куин и причитала:
«Квинн, дорогой, ты вырвал иголку капельницы. Ты все время с кем-то вслух разговаривал и при этом очень волновался. Даже оттолкнул практиканта. Он должен снова поставить капельницу».
Это было ужасно, просто ужасно. Я уставился в потолок. Мне хотелось поскорее оказаться далеко отсюда, и я отключил сознание. И конечно, сразу рядом появилась Ревекка. Она наливала мне кофе и улыбалась. Вперемежку с цинниями цвели маргаритки, мне очень они нравились, эти белые цветочки с желтой серединкой.
«Ты должна найти способ уйти отсюда, – говорил я Ревекке. – Ты должна найти способ покинуть это место и оказаться там, где свет. Бог ждет тебя. Он знает, что с тобой случилось, знает о крюке, знает, что они сотворили. Разве ты не понимаешь, что только Бог может поступить с тобою по справедливости?»
(«Просыпайся, Квинн. Мальчик мой, просыпайся».)
«С какой стати мне уходить, когда здесь так мило, – отвечала Ревекка. – Вот, смотри, на мне та самая блузка, которую ты нашел наверху в сундуке. Большая Рамона выстирала и выгладила всю мою одежду, как ты ей велел. Я надела это специально для тебя. А камею видишь? Очень хорошенькая. Венера с крошечным купидоном. Я взяла ее из коллекции тетушки Куин, прямо из-под стекла. Как мне нравится быть с тобой. Выпей еще кофе. А что ты будешь делать со всеми моими старыми нарядами?»
(«Просыпайся, Квинн, давай же, открывай глаза».)
«Меня больше волнует вопрос, что делать с тобой, – ответил я. – Послушай, ты отправишься домой, к Богу. Как все мы. Это всего лишь вопрос времени».

Портативный компьютер я получил через три дня. Его привез из города Нэш Пенфилд, мой будущий учитель. Мы договорились, что я с ним познакомлюсь при более благоприятных обстоятельствах – это было мое решение, не тетушкино, – но я все равно был ему благодарен за то, что он нашел средства и купил подходящую машину с длинным шнуром для подключения.
За эти три дня я прошел через всевозможные медицинские обследования. В конце концов после всех мук стало совершенно ясно, что у меня нет ни повреждений височной доли мозга, ни эпилепсии, ни опухоли.
Я также не страдал малокровием и электролитным дисбалансом. У меня не было проблем с кровеносной системой и наркотической зависимости.
Кроме того, у меня не было проблем со щитовидной железой, равно как и с питуитарной.
Небольшой ушиб мозга в результате того, что нападавший стукнул меня о стену, быстро вылечили, и головные боли исчезли без следа.
У нас состоялись пылкие дебаты по поводу того, следует ли делать пункцию спинного мозга. В конце концов я убедил их сделать ее и покончить со всеми вопросами раз и навсегда. Я терпеливо все вынес, и в результате никаких злокачественных клеток в моем организме обнаружено не было.
В перерывах между долгими прогулками по лабиринту красиво раскрашенных больничных коридоров я подробно рассказывал про ту бурную ночь, когда на меня напали, любому, кто хотел меня слушать.
Доктор Уинн Мэйфейр тихо и вдумчиво слушал мои описания Гоблина и того, как Гоблин пришел мне на выручку, и тетушка Куин, находившаяся в палате, даже не пыталась меня перебить, чтобы успокоить, когда я чересчур входил в раж, или добавить что-то к сказанному, хотя к этому времени она уже выучила весь рассказ досконально.
В докторе Уинне чувствовалась некая глубокая сдержанность. У меня не возникало