Черная камея

ужасно жаль».
«Вы были со мной очень любезны, – произнесла гостья в прежней женской манере. – Я никогда этого не забуду».
Он повернул ко мне свое симпатичное лицо, и я увидел в нем женщину, а потом он ушел, распрямив плечи, широким шагом, его великолепная шевелюра колыхалась при ходьбе. Я услышал, как гулко стукнула створка больших парадных дверей.
Все, кто находился рядом со мной, были потрясены. Синди, сиделку, переполняло волнение. Нэш не знал, что делать, кому услужить. А я, обессилев, опустился на стул, понимая, что пьян, и чувствуя, что меня сейчас вытошнит, а тетушка Куин уставилась на меня, и в ее взгляде я прочел гнев и разочарование. Жасмин просто качала головой.
Наконец, поглубже усевшись в кресле, тетушка Куин заговорила:
«Неужели ты действительно полагаешь, что кто-нибудь поверит твоим словам?»
«Это все правда, – сказал я. – Как ты, скажи на милость, могла поверить ей, а не мне? Что она тебе там наговорила – что в ней столько мужского и женского, что она ни то ни другое? И ты этому веришь? И что она верит в переселение душ? И этому ты тоже поверила? И она якобы сама вырезала камеи, которые принесла тебе в подарок? И ты снова поверила? И что мавзолей на острове был построен для ее прапрабабушки. Веришь, да? Так вот послушай, она приходила ко мне. Или он приходил ко мне. А то, что у этого существа мужская сила, могу поклясться. А еще он умеет читать чужие мысли, и это опасно. И все остальное, о чем я говорил, все правда».
Тетушка Куин не могла даже смотреть на меня. Синди подала ей горячего пунша. У нее осталась еще чашка.
«Где ты провел сегодняшний вечер?» – спросила тетушка.
«У Мэйфейров, – ответил я. – Приехал к ним около двух». – Я замолчал.
Ну какой был смысл что-то утаивать? Все равно пришлось бы рассказать тетушке Куин. Должна же она знать, что я чувствую. Поэтому я выпалил на одном дыхании:
«Пока я там был, то видел одного призрака и даже разговаривал с ним. Мы беседовали минут двадцать или больше, а я даже не подозревал, что передо мной призрак. Это был Джулиен Мэйфейр, и он рассказал, что познал как муж жену дедушки Уильяма, так что я его потомок».
Тетушка Куин вздохнула.
«У тебя буйное помешательство».
«Ничего подобного, – возразил я. – Я немного погорячился, признаю, меня вывела из себя наглость этой особи, но я в своем уме, что гораздо хуже, не находишь?»
«Что мне делать?» – спросила тетушка.
«Позволь мне позвать Стирлинга Оливера. Возможно, он поручится за мое душевное здоровье. Он видит Гоблина. Кстати, он присутствовал на обеде. Я должен с ним встретиться и поговорить. Я должен ему рассказать о своих чувствах, которые вызывает во мне эта особь! Я должен с ним поговорить. А до тех пор я не буду знать покоя. Это создание может навредить кому угодно. Стирлинг поможет тебе во всем разобраться».
«И ты думаешь, мне необходимо в чем-то разбираться?»
«Не знаю, тетушка. Я хочу убить эту тварь, вот и все, что я могу сказать. В этом существе есть что-то очень злобное и ужасное. И дело вовсе не в том, что оно гермафродит, – с этим я мог бы смириться и даже посчитал бы, что в этом есть свое очарование. Дело в другом. Гоблин чувствует это. Гоблин называет это злом. Говорю тебе, эта тварь меня пугает. Ты должна понять. Пойми хотя бы, что я верю в то, что говорю, пусть даже ты ничему не веришь».
Тетушка по-прежнему отказывалась посмотреть на меня.
Я прошел в ванную. Меня вырвало. Немного погодя я сумел выпить бумажный стаканчик воды. А потом я снова вышел к ним. Они по-прежнему пребывали в состоянии шока, как было, когда я их оставил. Я извинился перед каждым.
«Но вы должны взглянуть на это моими глазами, – сказал я. – Вспомните, сколько я натерпелся от этой твари. А потом прихожу домой и нахожу этого типа здесь, с моей тетушкой Куин».
Нэш ласково посоветовал мне пойти спать. Я действительно выглядел усталым. Я сразу согласился, но не мог уйти, не добавив, что этот незнакомец, иначе называемый Петронией, не слишком заботился о том, сплю ли я или бодрствую. Когда я наклонился, чтобы поцеловать тетушку Куин, она была прежней, любящей, и я был, как всегда, с ней нежен, заверив напоследок, что сказал ей правду.
«Мы позвоним мистеру Оливеру, – сказала она, – и попросим приехать к нам завтра. И мы поговорим с ним. Как, устраивает?»
«Я очень тебя люблю, – прошептал я. – И мне так много хочется рассказать тебе о Моне».
«Завтра, мой дорогой», – сказала тетушка.
Я с трудом заставил себя подняться по лестнице. Стоило мне облачиться в мягкую фланелевую рубашку и обнять Большую Рамону, и я сразу принялся мечтать о Моне, время от времени думая о том, что завтра поговорю с Нэшем. Я то и дело просыпался от испуга, что Петрония здесь,