Черная камея

что тетушка Куин не забыла заказать дополнительный билет в первом классе для Гоблина. На мой вопрос она ответила, что у нее и в мыслях не было сажать такого важного члена нашей компании в эконом-классе. За кого я ее принимаю? – возмутилась тетушка.
Я вновь ехал по знакомому маршруту к старому трейлеру, но Гоблин, сидевший рядом, все еще мучился неуверенностью.
«Европа далеко, Тарквиний», – он.
«Это не важно, приятель», – ответил я.
«Стирлинг говорил, существует два типа привидений, – продолжал Гоблин. – Те, кто привязаны к какому-то человеку, и те, кто привязаны к определенному месту».
«Господи, выходит, ты все слышишь?» – удивился я.
«Не все, Тарквиний, – прозвучало в ответ. – У меня не получается находиться одновременно в двух местах, о чем я иногда жалею. Я бы отправился в Обитель Таламаски, Тарквиний, и узнал там все насчет духов, чтобы стать самым лучшим духом, когда-либо существовавшим. Я понимаю, мне нужно, чтобы ты меня видел, Тарквиний. Я понимаю, что люблю тебя. Я понимаю, что все это правда, даже когда ненавижу тебя, Тарквиний».
«Разумеется, все не так, Гоблин, – резко ответил я. – Просто у тебя случаются приступы дурного настроения, только и всего. А теперь помолчи. Мне предстоит очень важное дело».
Я подъехал к трейлеру и обнаружил там все вверх дном, так как «дамы» Грейди Брина перевозили «все вещи» в новостройку «Осенние Листья», в предместье Руби-Ривер-Сити. Как чудесно, что все произошло так быстро! Я сам так распорядился, но не верил, что все это осуществится. И кто же вышел ко мне навстречу, как не мой черноголовый кудрявый мальчик в синем форменном блейзере своей католической школы!
«Хочешь завтра вечером отправиться в путешествие по Европе? – спросил я. – Без шуток!»
Мальчик онемел. Потом, побледнев и заикаясь, произнес:
«Я не могу оставить Бриттани». – И покачал головой.
«Клянусь, я все ей восполню. И сам сообщу ей новость. Договорились? Я не могу сейчас увезти ее от Терри Сью, сам понимаешь».
Я поймал Бриттани за ручку, когда она подошла поближе. Она слышала весь наш разговор.
«Я все тебе восполню, ягодка моя, обещаю, – заверил я девочку. – Позволь мне сейчас увезти Томми, и, клянусь Богом, я все сделаю, чтобы и ты скоро куда-нибудь съездила. Честно-пречестно. И у тебя тоже будет праздник».
«Все нормально, – сказала девочка. – Томми, поезжай. Ты ведь у нас единственный, кто всегда говорит о книгах и всем таком прочем».
«Бриттани, в новом доме тебе будет хорошо, – продолжал я. – У тебя будут новая школа и новые друзья, а в доме появится служанка, которая будет делать всю работу, и няня, чтобы помогать с малышами».
Девочка не смогла до конца осознать то, что услышала. Я сразу это понял. Она смотрела на меня как завороженная.
К нам направлялась Терри Сью, держа ребенка на боку. На ней был розовый полиэстровый костюм и туфли-лодочки, волосы вымыты и причесаны, а на пальцах новые накладные ногти.
«Почему твои родные все это делают для нас? – спросила она. – Папашка никогда ничего не делал».
«Не важно. Просто позвольте мне забрать с собой Томми в Европу. Позвольте увезти его прямо сейчас. Все, что понадобится, – свидетельство о рождении и его вещи. Я хочу успеть попасть в новоорлеанский Федеральный офис по выдаче паспортов, пока он не закрылся».
«Нет у меня никакого свидетельства о рождении, – ответила Терри. – Томми, ступай собери вещички. Ты тут что-то сказал насчет Европы – что, в самом деле Европа?»
«Поторапливайся, Томми, – крикнул я вслед убегавшему мальчику. – А свидетельство я смогу получить в суде. Спасибо, Терри Сью. Здесь пять тысяч долларов».
Она уставилась на конверт.
«Это еще зачем?» – спросила женщина.
«Я собирался отдать вам эти деньги, если бы вдруг вы заспорили. Видимо, они все равно вам причитаются, раз вы не стали спорить».
«Ты не в своем уме, Квинн Блэквуд. Папашка всегда так говорил. Он был уверен, что из тебя ничего не получится. Но лично я считаю, что уже получилось!»
«Что ж, спасибо, Терри Сью, – сказал я. – Меня это действительно утешает. Когда-нибудь вы расскажете мне, что еще говорил Папашка. Кстати, а это не его младенец?»
«Я ведь не жалуюсь, так? Не знаю, чей это младенец, так что попридержи свой язык», – ответила Терри.
Томи уже летел ко мне на всех парах, держа в одной руке все свои книжки, а в другой – наволочку с одеждой, перекинув ее через плечо. Я, смеясь, попятился и поймал его одной рукой.
«Теперь слушайся Тарквиния, Томми Харрисон, вот что я тебе скажу, – строго наставляла сына Терри Сью. – И не забывай про уроки».
Я обнял ее правой рукой и чмокнул в лоб.
«Я буду хорошо за ним присматривать, –