Тарквин Блэквуд, с детства отличавшийся необычными способностями, волей судьбы проникает в тайны своей семьи, и события начинают развиваться стремительно. Волей прекрасной и ужасной Пандоры юный Куинн становится Охотником за Кровью. Подавленный обрушившимся на него Темным Даром, он обращается за помощью к вампиру Лестату…
Авторы: Райс Энн
тетушки Куин, маленькому хозяину моей дорогой Жасмин и благородному Абеляру Моны предстояло умереть?
К подножию лестницы вела мощеная тропа. Аллен упоминал о ней в телефонном разговоре, но я успел это забыть. Я успел забыть и цветы, как мирно и чудесно они выглядят при свете из окон.
Я подошел к мраморной лестнице. Незнакомец стоял наверху, глядя оттуда на меня.
«Нужно ли мне спрашивать разрешения, чтобы подняться?» – поинтересовался я.
«О, у меня для тебя грандиозные планы, – последовал ответ. – Поднимайся, я начну их осуществлять».
«Приглашение от чистого сердца? – спросил я. – А то твой голос заставляет меня сомневаться. Мне, конечно, любопытно взглянуть на дом, но я бы не хотел доставлять неудобство».
«Входи без всяких сомнений. Возможно, сегодня ночью я вообще не стану тебя мучить».
«А теперь ты удивляешь меня своим добродушным тоном, – сказал я и поднялся по ступеням. – Так это точно, что ты задумал помучить меня?»
Незнакомец посторонился, повернувшись к свету, и я сразу увидел, что сегодня вечером это больше она, чем он. Напомаженные губы, подведенные черным глаза придавали ей колдовскую красоту. Блестящие черные волосы окутывали ее как покрывалом. Под ними угадывалась одежда – красная бархатная туника с длинными рукавами и красные бархатные шаровары – все очень неприметное и простое. Тонкую талию обхватывал пояс, украшенный спереди камеями из оникса – уникальными украшениями, не более двух дюймов каждое.
Она была босая. Я увидел красивые ступни, покрытые золотым лаком ногти. На руках у нее тоже был золотой маникюр.
«А ты красива, – сказал я, чувствуя приподнятость от волнения. – Мне позволено будет это заметить?» – Я успел прикусить язык, прежде чем ляпнуть, что не ожидал такого от нее. От той ночи у меня остались воспоминания иного рода, наполненные ужасом пережитого.
Она жестом пригласила меня в дом и отошла в сторону, пропуская вперед.
«Разумеется, позволено, – ответила она тихим голосом, подходившим и мужчине и женщине. Когда я прошел мимо нее, она ослепительно улыбнулась. – Осмотри свой чудесный дом, Маленький Джентльмен».
«Маленький, – повторил я. – Почему все кругом называют меня маленьким?»
«Надо полагать потому, что ты такой высокий, – дружелюбно ответила она, – а еще потому, что у тебя такое невинное личико. Я как-то уже говорила тебе, что у меня на твой счет есть одна теория. Так вот, она оказалась абсолютно верной. Ты и узнал много, и подрос значительно. И то и другое просто великолепно».
«Значит, ты одобряешь меня».
«А разве могло быть иначе? – отозвалась она. – А теперь не спеша осмотри результат своих усилий».
Но мне трудно было отвести от нее взгляд. Однако я повиновался и увидел совершенно ошеломляющую комнату. Белый мраморный пол был отполирован до блеска, и диваны, обтянутые темно-зеленым бархатом, которые привезли сюда издалека, смотрелись роскошно, как я и надеялся. Позолоченные торшеры, расставленные в многочисленных простенках между окон, отбрасывали свет на невероятно дерзкие золоченые балки. Перед диванами стояли низкие мраморные столики и выполненные в том же стиле греческие стулья с гнутыми спинками.
А потом я увидел ее письменный стол и кресло, такие же, как прежде, только чуть отполированы поярче, как мне показалось.
И новый камин, чугунная печь Франклина
огромных размеров, лишь с небольшой горсткой серого пепла на дне благодаря теплой погоде.
Винтовая лестница на второй этаж была тяжелой, бронзового литья, и тоже очень красивая. Под ней стоял единственный книжный шкаф в этой комнате – маленький, аккуратный, обильно украшенный резьбой, забитый до отказа тонкими книжками в мягких обложках.
Здесь не было ни одной вещи, которая по праву не считалась бы красивой.
Даже чашка на ее столе была не чем иным, как золотым потиром, усыпанным драгоценными камнями. Вообще-то она больше походила на киворий, дарохранительницу, которую используют для облаток во время святого причастия.
«Так и было, – сказала Петрония, – прежде чем маленький воришка продал мне ее на улице Нового Орлеана. Чаша до сих пор священна, как ты думаешь?»
«Думаю, да», – ответил я, отметив про себя, что она прочитала мои мысли. Рядом с киворием я заметил две откупоренные бутылки красного вина.
«Это для тебя, Царь Тарквиний», – сказала она, жестом приглашая меня пройтись по комнате, что я и сделал.
«О, ты знаешь, откуда взялось мое имя, – сказал я. – Не многим это известно».
«В Древнем Риме жил такой
