Черная камея

сообщила ему, что потерпела неудачу. С ней пришла только жалкая горстка рабов.
«Нет, моя возлюбленная, – сказал он. – Ты спасла самое дорогое для меня, ты спасла свою жизнь, когда я думал, что все потеряно. Чем я могу тебя за это наградить, моя милая Петрония?» – А через какое-то время он подарил ей Кровь, которую теперь она передавала мне. Через какое-то время он сделал ее бессмертной, как теперь она делала бессмертным меня.
Петрония отпустила руки. Мои губы соскользнули с ее отростка, и я отстранился.
Я повалился на пол, но зато теперь я смотрел на все вокруг другими глазами. И я чувствовал, что синяки и ушибы по всему моему телу залечиваются. Я чувствовал, как боль уходит. Я сел, словно очнулся от сна, и бросил взгляд в открытое окно на чистое лазурное вечернее небо, и его красота так меня захватила, что я уже не слышал голосов в комнате.
Вошел Арион. Он приподнял меня так же легко, без усилий, как это делала Петрония, потом показал себе на шею и велел пить.
«Нет, пожалуйста, подожди, – прошептал я. – Позволь осознать то, что она о себе рассказала. Если не возражаешь». – Я говорил с почтением, но Петрония налетела на меня, одним ударом снова повалила на пол и придавила ногой.
«Отребье! – выругалась она. – Как ты смеешь так отвечать Мастеру, и кто ты такой, чтобы смаковать все, что обо мне узнал!»
«Петрония! – обратился к ней Арион. – Хватит».
Он поднял меня с пола и сказал:
«Моя кровь придаст тебе больше сил. Возьми ее. Она гораздо древнее ее крови, так что ты не будешь так сильно привязан к Петронии».
Я чуть не расплакался от ее жестокости. Я так полюбил ее, вкусив Крови, и это было глупо, очень глупо. Но раз теперь он велел пить, я провел языком по зубам – сам не знаю почему. Оказалось, что мои два передних зуба превратились в клыки, именно ими я прикоснулся к его горлу, как он велел, и тут же ощутил поток крови и образов.
Не могу сказать, что я многое запомнил. Думаю, что он каким-то образом благодаря особому умению охранял свое щедрое и старое сердце. Даря мне Кровь и ее укрепляющую силу, он не раскрывал всех своих секретов. И все же он одаривал меня чем-то невообразимо прекрасным, что наполнило мою раненую душу после того, как Петрония дала мне отпор.
Я увидел Афины его глазами. Я увидел знаменитый Акрополь, наполненный людьми, в полном расцвете. Я увидел храмы и блистательную живопись, но не в том виде, в каком мы теперь воспринимаем все греческое искусство – белым и чистым, а выполненным в ярких тонах синего, красного, розового – это было чудо! Я видел площадь, заполненную людьми! Я видел город, целиком раскинувшийся на пологих склонах горы. В голове роились бесценные виды, но при чем тут был он, я не мог никак догадаться. Люди вокруг меня говорили на каком-то языке, я ступал своими сандалиями по твердым каменным мостовым, ежесекундно ощущая, как его кровь разливается по моим жилам, омывая мне сердце и душу.
«Выбирай только злодеев, мое дитя, – сказал он, пока его кровь все еще стучала у меня в висках. – Насыщайся только злодеями. Когда выйдешь на охоту, проходи мимо невинных душ, если только не готов насытиться парой глотков. Воспользуйся даром, который получишь от меня, чтобы читать в умах и сердцах мужчин и женщин. И повсюду разыскивай злодея, только от него бери кровь».
В конце концов он отстранился от меня. Я облизнул кровь с губ и вздохнул. Отныне и впредь это будет одной-единственной моей пищей. Я знал это. Инстинктивно понял. И хотя мне очень понравился вкус его крови, как и кровь Петронии, я жаждал попробовать обычной человеческой крови, чтобы познать и ее вкус.
Он погладил мне лоб и волосы своими мягкими руками, заглянул в глаза.
«Ищи только злодея, ты понял меня, юноша? Да, невинные души так и манят. Невольно манят. И при этом они кажутся нам неповторимым лакомством. Но запомни мои слова, они приведут тебя прямиком к сумасшествию – и не важно, образован ты или нет. Со временем ты начнешь любить их и презирать самого себя. Запомни мои слова, это трагедия Петронии. Для нее не существует безвинности, а потому не существует ни совести, ни счастья. Вот так, в страданиях, она и живет».
«Я следую твоим правилам», – возразила Петрония. Я услышал ее голос совсем рядом.
«На этот раз ты их нарушила», – многозначительно произнес Арион.
«Мой внук, мой собственный внук, – рыдал, бормоча себе под нос, старик. – Ты нечестивый негодяй».
«Итак, он будет жить вечно, – торжественно произнесла Петрония и рассмеялась. – Что еще я могу сделать? Что еще я могу подарить?»
Я обернулся, чтобы посмотреть на нее. И взглянул на ее приглушенную красоту новыми глазами как на какое-то чудо.
И я понял, что они сотворили со мной. Я не знал ни истории этого деяния,