Черная камея

«Квинн, Квинн, мой ученик, – проворковала она, что так редко с ней случалось. – Я хочу, чтобы ты был сильным и независимым. Постарайся усвоить мой жестокий урок. Проникни в их мысли. Воспользуйся Магическим даром. Ты ведь жаждешь их. Да, да, именно так, мой ученик. Воспользуйся своими способностями, и пусть тебя ведет вперед аромат их крови».
Я невольно обратил взгляд на несносную, несдержанную на язык служанку. И действительно сумел проникнуть в ее мысли. Я увидел Зло, ее нарочитую разобщенность с людьми, ее острый вульгарный эгоизм. Я приблизился к ней, но лицо девушки не исказилось, огромные глаза были пусты, как будто я протянул руку и успокоил ее. Вторая служанка, сообщница в злодеяниях, крадучись отошла в сторонку, и вместе с юношей они перешли в дальний угол комнаты. Теперь она была целиком моя, покинутая, порабощенная, не протестующая. Теперь в ее душе воцарился только покой.
«Поглоти Зло, – сказала Петрония, мой злой ангел, возле моего плеча. – Поглоти его, и пусть оно превратится в твою чистую нетленную кровь».
Девушка обмякла и повалилась, как в горячке, мне на руки. Голова ее свесилась набок. Сознание надломилось, как стебель колючей розы. Я поцеловал ее в шею. А потом вонзил в нее зубы и почувствовал, как в меня хлынула густая вкусная кровь, чуть солонее, чем кровь моих учителей-вампиров, и чуть острее, а вместе с кровью в меня проникла отвратительная история ее жизни – вульгарная, неприличная, зловонная. Но я стремился познать только опьяняющий вкус ее крови. Мне был нужен лишь густой горячий поток. Я отверг все картины. Я отвернул свою душу от ее души. Все мои чувства направил только на густую пьянящую кровь, а потом Петрония оттащила меня назад, и я увидел, что девушка лежит у моих ног, безжизненный труп с большими пустыми черными глазами, такими прелестными глазами, и вся ее шея измазана кровью.
«Ты пролил кровь, взгляни, – сказала Петрония, – наклонись теперь и собери всю кровь языком. Очисти ранку, чтобы не осталось ни капельки».
Я опустился на колени, приподнял девушку и сделал как мне велели.
«Прокуси себе язык, – сказала Петрония, – и капелькой собственной крови запечатай ранку так, чтобы она совсем исчезла».
Я был преисполнен решимости, совершая ритуал. На моих глазах крошечные проколы исчезли, я отпустил девушку, и она, бледная, с пурпурными пятнами на лице, повалилась на плиты.
Я поднялся, шатаясь. Я снова опьянел. Обычные предметы вокруг, казалось, ходят ходуном. Как в тумане, я доковылял до Адониса и сказал:
«Спасибо, что был добр ко мне».
Он от страха не сумел ничего ответить. Просто стоял и смотрел на меня, не мигая. Потом я отвернулся.
Не знаю, что было дальше, – кажется я вышел из ванной с Петронией. Кажется, мы поднялись с ней по огромной лестнице. Вечер проходил, как в тумане, не освещенный ни одной лампой. Мы ходили с Петронией вдоль крытой террасы, и звезды словно передвигались по ночному небу. Я чувствовал запах моря, слышал его шум.
Мы вошли в комнату, где за шахматной доской по-прежнему сидели Манфред и Арион. Оба они показались мне великолепными – те две служанки и юноша в подметки им не годились.
«Значит, у нас какое-то особое видение, – пробормотал я. – Все вещи вокруг кажутся охваченными огнем».
«Я знала, что ты поймешь, – ответила Петрония. – Мне нравятся твои высказывания. Никогда не бойся откровенно со мной говорить. Я наблюдала за тобой много лет – за тобой и твоими духами, – прежде чем остановить на тебе свой выбор. Меня привлекла не только твоя красота, но и то, каким языком ты изъясняешься».
«Я люблю тебя, – сказал я. – Разве ты не этого хотела?»
Она рассмеялась тихо и беспомощно. Ее теплая рука обвивала мою талию, и в эту секунду красота Петронии тронула мое сердце. Была в ней какая-то мягкая величавость. Я почувствовал, что восхищаюсь ею.
Мы подошли к краю террасы и посмотрели на море. Внизу все казалось зеленым и голубым. Я видел это в темноте, видел, что море отнимает эти краски у залитого луной неба. А еще я видел, как над головой движутся звезды, словно хотят обнять нас. А там, внизу, примостившись на склоне горы, виднелись белые домики: казалось, они висят на самом краю и вот-вот рухнут, и оттого весь городок имел сказочный вид, – а за ним возвышалась снежная вершина.
«Говоришь, я хочу, чтобы ты меня любил? – повторила Петрония. – Не знаю. Может быть, раньше я и хотела этого. Может быть, до сих пор хочу. Откуда мне знать, чего я хочу? Если бы я когда-нибудь сумела ответить на этот вопрос, то, наверное, нашла бы покой. Но к чему вся эта ложь? Или, вернее сказать, почему я верю всей этой лжи? Я захотела получить тебя, как только впервые увидела. Я выбрала тебя. И только на эту ночь или на несколько ночей.