Черная камея

И я решила сделать тебя сильным, как уже говорила, поэтому сейчас мы вернемся к Ариону, и он вновь заставит тебя почувствовать голод. Что скажешь, мой милый Мастер?»
«Ты позволишь мне говорить о том, что я познал вместе с твоей кровью?» – спросил я.
«Испытай меня, – предложила она без всякой злобы, что было для нее необычно, – и если мне понравятся твои слова, кто знает, как я поступлю. Даже я этого не знаю. Так что ты там разглядел в моей крови?»
«Когда ты сражалась на арене, поединки были смертельные?»
«Всегда, – ответила она. – Разве ты не изучал историю Древнего Рима? Женщин среди гладиаторов было великое множество. Я считалась всего лишь одной из лучших, неизменная любимица толпы. Я была такой, какой ты знаешь меня теперь – порочной и злой. Я и выжила в те годы только благодаря своим порокам. Это было естественно. От меня другого не ждали. И я воспринимала это просто, хотя и бесилась».
Петрония сияла, глядя на меня.
«Мое сердце укротил Арион, – продолжила она. – Только Арион сумел оторвать меня от порока, насмешек и подлостей и научить настоящему ремеслу. Да, ты ведь еще не видел те чудесные вещицы, что я делала для Ариона. Он дарил мне рубины и изумруды, а я вырезала для него целые истории на раковинах – победы императоров, продвижение легионов. Мои работы славились по всей империи. Я целый день проводила, склонившись над станком, одетая небрежно, как мальчишка, с волосами, завязанными на затылке сыромятным шнурком, – для меня ничего не существовало, кроме работы, одной только важной работы. Потом приходила ночь, а с нею и Арион. И тогда я становилась для него женщиной. Я становилась для Ариона чем-то мягким, достойным, чудесным».
«Что значит достойным?» – спросил я.
«Сам знаешь, ты всегда знал».
«Но что означает это теперь? – упорствовал я. – Я знал, что это означало раньше, но теперь все по-другому. Я убил несчастную девушку, ту злодейку. Это был недостойный поступок. Так ответь мне».
«Оставь пока, тебе рано интересоваться такими вопросами. Нам еще предстоит поохотиться. Тебе выпадет длинная ночь. Как я уже говорила, я не создаю хныкающих новичков. Ты будешь очень сильным, когда я завершу с тобой ритуал».
«Но буду ли я порядочным? – спросил я. – Буду ли я честен?»
«Постарайся быть таким, – ответила она, опечалившись. – Используй для этого свой ум, – тихо добавила она. – Не копируй меня. Подражай тем, кто лучше меня. Подражай Ариону».
Мы вновь вошли в огромный зал. Навстречу нам поднялся Манфред. Он посмотрел на меня и обнял, но нас сразу разъединили любящие руки Ариона, чье прекрасное черное лицо меня совершенно очаровало.
Он казался таким заботливым и внимательным – существом необычным и чудесным по своему виду и выразительности.
«Выпей его кровь, Мастер», – просительным тоном произнесла Петрония, и Мастер, заключив меня в объятия, прижал зубы к моему горлу и выполнил просьбу Петронии.
И снова я почувствовал, как вместе с кровью из меня исторгается моя жизнь. Меня охватила грусть, невыразимая грусть от того, что я навсегда теряю Мону, своего сына Джерома, тетушку Куин, Нэша, моего дорогого маленького Томми, все это уходило из меня вместе с кровью, но не навсегда: оно лишь проявилось на время, открылось как глубокая тяжелая рана во мне – «Ты умер, Квинн». – И я почувствовал, что Арион принимает все это на себя, стараясь освободить меня от боли, после чего опять нахлынула обморочная слабость.
Я очнулся, сидя на стуле, в первую секунду мне показалось, что я не смогу вынести этой боли. Она была такой сильной, что для меня оставался только один выход – подойти к перилам и выброситься на скалы, чтобы разбиться и по-настоящему умереть. Но я сомневался, и правильно делал, поможет ли такой поступок добиться смерти?
А потом меня одолел голод. Никогда прежде он не был такой силы, но я жаждал вкусить только одного – крови. Мне нужна была кровь Ариона. Мне нужна была кровь Петронии. Я уставился на Манфреда, а тот, не переставая, сверлил меня пронзительным взглядом.
«Итак, приступим к нашему уроку, – сказал Арион и протянул ко мне руки. – Иди ко мне, вот тебе мое горло, выпей пару глотков – лишь малую часть того, что ты хочешь, и не пролей ни капли. Как только научишься обходиться парой глотков, сможешь насыщаться кровью невинных. Будешь действовать осторожно, не затрагивая их души. И тогда они испытают лишь легкое головокружение после твоего поцелуя».
Я сразу подчинился. Какая у него была густая кровь! А потом передо мной вновь промелькнули солнечные Афины! Я испытывал муку, но все же отстранился в нужный момент, как меня учил Арион, и подхватил языком несколько капель, грозивших запятнать его белоснежный атласный воротник. Арион