Черная камея

лицо. Я перекатился на спину. Она пнула меня в пах. – Тупица, бездарь, недоучка, идиот, неумеха!»
Старик не переставал реветь:
«Пусть она прекратит!»
«А кровь на ее платье! Как тебе это удалось! Дурак, идиот, тупица! Где, по-твоему, ты находишься? И вообще, кто ты такой?»
В конце концов Арион оттащил ее прочь.
«Это мы виноваты, – сказал он. – Оставили его без присмотра. Он слишком молод. Нам следовало быть рядом».
Петрония уткнулась в грудь Ариона и по-настоящему разрыдалась.
Старик тоже начал всхлипывать.
А я лежал на полу и мечтал о смерти.
Господи, как я мог дойти до этого? Как могли мои чувства так меня подвести? Как моя жадность сумела вывести меня на эту опасную тропу? И я теперь оказался в полной тьме, куда не проникает ни паника, ни волнение. Господи, какая мука. И все же я цеплялся за остатки того, что я есть. Я цеплялся за все то, чем являюсь.
А где-то очень далеко мои родные меня искали. Наверняка. И при этом, наверное, говорили:
«Он угодил к аллигаторам. Бедный Квинн. Его больше нет».
И меня действительно больше не было.

До восхода Арион отвел меня в подвал под домом и показал склеп, в котором мне предстояло спать. А еще он просто объяснил, что солнце может уничтожить меня, ведь я еще так молод, но, даже когда я достигну преклонного возраста, такого как у него, я все равно на солнечном свете буду терять силы и отключаться. Арион также сообщил мне, что огонь может означать для меня смерть. Но ничто другое не способно меня убить.
Мне показалось, будто я все понял, что, разумеется, было неразумным с моей стороны. Арион также сказал, что раны, которые нанесла мне разъяренная Петрония, заживут в течение дня, потому что они не очень серьезные для такого сильного создания, как я. Еще он пообещал, что придет за мной после захода солнца, добавив, что я должен его ждать.
«Не бойся тесного ящика, дитя мое, – сказал он. – Сделай его своим пристанищем. И не бойся своих снов. Теперь ты бессмертен, и все твои способности только усилились. Прими это и радуйся».
Я улегся в склеп, терзаясь невыразимым ужасом, но тут ничего нельзя было изменить, и, когда надо мной закрылась гранитная крышка, я, тихо поплакав, очень скоро отключился.
И мне приснился сон о Пэтси. Она пахла как сладкая вата. И губы ее были как яблоко из сладкой ваты. Мне приснилось, что я совсем маленький, сидел у нее на коленях, но она столкнула меня, и через мгновение я превратился во взрослого и убил ее. Я пил ее кровь. По вкусу совсем как кленовый сироп. Ее болезни и подлость не могли меня заразить. Я попытался проснуться. Мне снилось, что я снова и снова пытаюсь проснуться, и один раз мне это удалось – по крайней мере, так мне приснилось – я проснулся, держа в руках ее тело. Кукла Барби. Я сбросил ее в зеленые воды болота и, глядя, как она тонет, испытывал ужас. Но она была мертва и вскоре скрылась под водой, и тогда на поверхности выступила кровь. Слишком поздно было спасать. Пока, Пэтси. Смех Ревекки. «Смерть за мою смерть».
Когда я в следующий раз открыл глаза, то увидел над собой Ариона. Солнце только что село, небо было все еще красным, и склеп наполнился золотистым светом. Арион обрадовался, что я в сознании, и повел меня по лестнице на террасу. Звезды, плывущие по фиолетовому небу. Облака, подсвеченные золотом. Это было великолепно.
«Некоторые Охотники за Кровью не просыпаются до тех пор, пока небо не потемнеет, – сказал он, – и они никогда не видят этой спокойной красоты. Я вижу, ты затеняешь глаза, но этот свет для тебя безвреден».
Мне действительно не резало глаза, и я с трудом осознал новую для себя реальность, что больше никогда не увижу дневной свет.
Арион все прочел по моему лицу и сказал:
«Ни на что не оглядывайся. Сейчас я отведу тебя на охоту. Ты мой ученик на этот вечер».
«Значит, я разочаровал ее и она больше никогда не захочет иметь со мной дела?» – спросил я.
«Напротив, – он искренне рассмеялся. – Ей не терпится тебя увидеть. Но, так уж случилось, наставник из нее никудышный. Поэтому я сказал ей “нет”, я сам тебя выведу. Так что сейчас мы отправимся на охоту по кафе и клубам Неаполя».
В этот вечер он был одет не по-праздничному – черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом, отлично сшитый пиджак из бордового шелка и брюки из легкой ткани.
Он отвел меня в комнату, где смертный юноша уже ждал, чтобы помочь мне подобрать похожую одежду, что я и сделал поспешно. Я еще раз поблагодарил парнишку за его доброту.
«Будь у меня хоть какие-то деньги, я бы отдал тебе», – сказал я.
Он улыбнулся, а я похлопал его по плечу.
А потом мы с Арионом отправились