Черная камея

представляешь, что такое ненависть, если не знаешь, как я тебя ненавижу.
Она зарыдала, уткнувшись в бумажный носовой платок. Синди чуть не потеряла рассудок от огорчения. Она поднялась, чтобы уйти, но Пэтси ее не пустила, вцепившись в сиделку дрожащими пальцами. Рука Лестата легла на ее левое плечо и мягко придержала.
– Гарвейн, – сказал он. – А когда начал появляться Гоблин, вы ни разу не подумали, что это, возможно, призрак Гарвейна?
– Нет, – угрюмо буркнула она. – Если бы это был призрак Гарвейна, он бы пришел ко мне, ведь это я его любила! Он никогда бы не пришел к Квинну! Квинн убил его! Квинн забрал у Гарвейна всю кровь. Гоблин появился только потому, что Тарквиний хотел иметь брата-близнеца. Он ведь знал, что у него должен быть брат, а он его убил, вот и пришлось потом придумывать Гоблина, невесть откуда взявшегося, – только сумасшедший мог его выдумать. Он с самого начала был не в себе.
– И никто не подумал, что это мог быть призрак младенца? – очень мягко поинтересовалась Меррик.
– Нет, – по-прежнему угрюмо ответила Пэтси. – Гарвейн, мой Маленький Рыцарь – вот что написано на камне. – Она подняла на меня глаза. – Боже, как ты орал на похоронах! Как резаный! Я потом целый год не могла даже смотреть в твою сторону. Я тебя не выносила. В конце концов я подошла к тебе только потому, что мне за это заплатила тетушка Куин. Папашка не давал ни цента, а тетушка платила все время, пока ты рос. Это была честная сделка. Не говорить тебе о близнеце, чтобы ты не чувствовал себя виновным в смерти брата, не говорить тебе, что ты убил крошку-близнеца, – и тогда тетушка Куин обо мне позаботиться, и она сдержала слово.
Пэтси пожала плечами. Лицо ее немного расслабилось, но слезы все еще капали.
– Тетушка Куин заплатила мне пятьдесят тысяч долларов, – сказала она. – Я просила меньше, но она дала мне столько денег, чтобы собрать группу и чтобы я взяла тебя на руки, и я так и сделала. Один-единственный раз. Папашка, Милочка, да и все остальные были на ее стороне. Они заботились только о тебе. Не смей никогда говорить Квинну, что у него был маленький братик, который умер. Что ж, выходит, у меня и сына никогда не было? Не смей никогда рассказывать Квинну о маленьком Гарвейне. Не смей никогда говорить ему, что он выпил всю кровь у беспомощного маленького существа. Не смей никогда рассказывать Квинну эту ужасную историю, как свою собственную. А теперь вы являетесь сюда и спрашиваете меня, родила ли я близнецов. Вам, видите ли, нужно это знать. Но тетушка Куин теперь мертва. Спасибо Грейди – вовремя мне намекнул насчет чека и условия в завещании. Теперь я знаю, что спокойно могу тебе обо всем рассказать. Вот тебе вся история. Теперь, думаю, ты все знаешь. Ты знаешь, почему я ненавидела тебя все эти годы. Теперь, полагаю, тебе все понятно.
Я поднялся, чтобы уйти. Что касалось меня, мы выяснили все, что хотели. Я был слишком потрясен и опустошен, чтобы сказать хоть слово. Я ненавидел Пэтси не меньше, чем она меня. Я ненавидел ее так, что даже не мог смотреть в ее сторону.
Кажется, я произнес слова благодарности и вместе с моими друзьями пошел к двери.
– А мне ты ничего не хочешь сказать? – спросила Пэтси, когда я оказался на пороге.
Синди выглядела очень несчастной.
– Что именно? – поинтересовался я.
– Ты хотя бы представляешь, через что я прошла? – продолжала Пэтси. – Мне было шестнадцать, когда все это случилось.
– Ну теперь тебе не шестнадцать, – ответил я, – и это главное.
– Я умираю, – сказала Пэтси, – а меня за всю жизнь никто не любил так, как любят тебя эти люди.
– Знаешь, ты права, – ответил я, – но, боюсь, я ненавижу тебя точно так же, как ты ненавидишь меня.
– О нет, Квинн, нет, – заохала Синди.
– Убирайся отсюда, – рявкнула Пэтси.
– Я это и делал, когда ты меня окликнула, – ответил я.

Прежде чем обдумывать то, что я узнал, я захотел услышать подтверждение от Большой Рамоны и Жасмин, поэтому спустился вниз и нашел их в кухне в компании Джерома, Томми и Нэша. Они сидели за дубовым столом, припозднившись с ужином. Сегодня это были красные бобы с рисом. Разумеется, меня тут же пригласили к столу.
– Мне кое-что нужно узнать, – сказал я, не опускаясь на выдвинутый стул. – Пэтси только что рассказала о моем брате-близнеце, похороненном на кладбище Метэри. Это правда?
Ответ я получил сразу. Он был написан на лицах обеих женщин, а еще я прочел его в их мыслях. Первой заговорила Большая Рамона:
– Ей не стоило рассказывать тебе это теперь. Совсем не стоило. – Она начала подниматься из-за стола.
Я велел ей жестом оставаться на месте.
– А Гоблин, – сказал я. – Неужели