Черная камея

она вся не испарится, и тогда ему приходится ждать следующего раза. На все это нужно время, впрочем, как на появление и общение. Так всегда происходит со всеми духами.
Меррик замолчала на секунду, пристально меня разглядывая, словно хотела убедиться, что я все понял, потом продолжила:
– Чем лучше ты его поймешь, тем легче будет нам, когда я попытаюсь изгнать его из Земного Царства, ибо я ничего не сумею сделать без твоей полной поддержки.
– Я, конечно, тебя поддержу, – сказал я. – Что касается моего понимания, то я стараюсь.
– Ты готов его отпустить? – спросила она.
– Отпустить?! Меррик, он ведь убил тетушку Куин. Я презираю и ненавижу его! Ненавижу! Я ненавижу себя за то, что воспитал и вскормил его!
Меррик закивала.
Слезы заволокли мои глаза. Я вынул носовой платок, но потом передумал – пусть себе текут. Я ведь находился среди тех, кого не удивит зрелище кровавых слез.
– Так как мы от него избавимся? – спросил я. – Как мы выдворим его из Земного Царства?
– Сейчас расскажу, – ответила Меррик. – Но для начала позволь мне кое-что уточнить. Когда мы сегодня сюда прибыли, я увидела очень старое кладбище недалеко от болота. Лестат сказал, оно принадлежит тебе. И будто бы ты видел на нем призраков.
– Да, – подтвердил я. – Немых призраков, тех самых, что ничего не дают и не требуют. – Я вытер глаза, немного успокоился.
– Но ведь там не все могилы вровень с землей – найдутся две или три высоких, приподнятых фута на три.
– Есть одна примерно такой высоты. Буквы на камне все стерты.
– Широкая? Длинная?
– И то и другое. Прямоугольная.
– Хорошо. Я хочу, чтобы на этой могиле разложили уголь и дрова для большого костра. Понадобится много топлива. Костер должен гореть долго и жарко. Кроме того, мне понадобятся свечи, расставленные по всему кладбищу. Свечи должны гореть на каждой могиле. Ты знаешь, какие свечи я имею в виду – толстые, церковные. – Я кивнул. – Свечи зажгу я, и костер тоже. Просто приготовь все это для меня. Если хочешь, можешь отдать распоряжение своим людям – не важно, кто именно все исполнит.
– Наверняка ты не захочешь, чтобы на ферме кто-то был, – сказал Лестат.
– Да, конечно. Людям придется покинуть ферму Блэквуд. Всем до одного.
– А что я им скажу? – спросил я.
– Правду, – ответила Меррик. – Скажи им, что мы проведем ритуал изгнания, чтобы избавиться от Гоблина. Ритуал опасный. Гоблин в ярости может причинить вред кому угодно.
– Разумеется, – сказал я. – Остается одна проблема. Пэтси. Пэтси единственная, кто, возможно, откажется уехать.
– Пэтси сама тебе раскрыла, с чем к ней можно подъехать, – сказал Лестат. – Держи. – Он вынул из кармана пухлую пачку тысячедолларовых купюр, скрепленных золотой денежной клипсой. – Отдай ей это. Пошли ее вместе с сиделкой в какой-нибудь хороший отель в Новый Орлеан.
– Разумеется, – повторил я.
– Большая Рамона проследит, чтобы она уехала, – сказала Меррик. – Ты сам проследи, чтобы все остальные уехали. Поселить их в «Виндзорском Дворе» или отеле «Ритц-Карлтон» – отличная идея. Жаль, не мне она пришла в голову.
– Я обо всем позабочусь, – сказал я. – Но вот сам ритуал изгнания… Как ты собираешься его провести?
– Самым верным способом, какой я только знаю, – ответила Меррик. – Мои любящие друзья, Отряд Возлюбленных, не зря называют меня ведьмой.

Я был один. Меня мучила жажда.
Я стоял под дубом на краю кладбища и смотрел на могилу, которой завтра ночью предстояло стать нашим алтарем.
Клем знал, где раздобыть дрова: на самой границе пастбища стоял старый мертвый дуб. Завтра Клем вернется и спилит его бензопилой, а уголь купит в Мейплвилле. Мне не нужно было ни о чем беспокоиться.
Пока он уехал с остальными. Они обрадовались переезду. Все возбужденно смеялись, разговаривали, собирая вещи и бегая к лимузину с чемоданами, ночь то и дело оглашалась радостными воплями.
Томми отчаянно просил, чтобы ему позволили посмотреть обряд изгнания. В конце концов Нэш отвел его к машине.
Только Пэтси отказалась уехать. Только Пэтси обругала меня и сказала, что не намерена подстраиваться под мои эгоистичные планы по избавлению от Гоблина, только Пэтси осталась в доме. Последней я отправил Синди, сиделку.
– Я позабочусь о ней, – сказал я сиделке на прощание.
И вот настал момент. Было очень тихо, когда я закрыл за собой дверь в ее комнату.
– Зачем ты явился? – спросила Пэтси. – Избалованный паршивец.
Она напоминала маленькую девочку в своей кремовой ночной рубашке, с крашенными в салоне светлыми волосами, обрамлявшими