Тарквин Блэквуд, с детства отличавшийся необычными способностями, волей судьбы проникает в тайны своей семьи, и события начинают развиваться стремительно. Волей прекрасной и ужасной Пандоры юный Куинн становится Охотником за Кровью. Подавленный обрушившимся на него Темным Даром, он обращается за помощью к вампиру Лестату…
Авторы: Райс Энн
убежища на острове Сладкого Дьявола.
Процесс шел крайне медленно. Высушенные бревна кипариса, только самого отличного качества, малыми количествами закрепляли на пирогах и отправляли на болото. Туда же уходило и великое множество других грузов, включая железную печь и большие запасы угля. На строительстве трудились только рабочие «со стороны», которые по окончании работ должны были вернуться к себе «на сторону», что они и сделали, боясь обронить хотя бы слово об острове, где побывали, или о том, чем были там заняты.
Но существовал ли этот остров в действительности? И стоял ли на нем скрытый от посторонних глаз дом? Я рос и со временем все больше убеждался, что это всего лишь легенда. Иначе почему наших туристов не возили на болота на поиски таинственного острова Сладкого Дьявола, ведь наверняка всем хотелось его увидеть. Приезжие толпами крутились у края твердой земли, страстно желая только одного: побродить по болоту. Но болото, заверяли их – и это не было преувеличением, – почти непроходимо.
Другие заболоченные территории расчистили от леса давным-давно, повалив все гигантские кипарисы, но болото Сладкого Дьявола оставалось девственно нетронутым. Поэтому до сих пор здесь можно видеть молчаливых гигантов, цепляющихся корнями за сушу, и дикие пальмы, возвышающиеся над невообразимо вонючей водой. Здесь часто можно услышать рев медведей и пум. Поверь, я не шучу.
Разумеется, мы с Папашкой удили на болоте рыбу и даже охотились. По своему мальчишескому неведению я как-то подстрелил на болоте оленя, но, видя, как умирает несчастное животное, раз и навсегда потерял вкус ко всякой охоте.
Чем бы мы, однако, ни занимались, включая ловлю раков на пруду, отойти от берега дальше чем на двадцать футов не отважились ни разу, ибо даже с такого расстояния вернуться на твердую землю было нелегко.
Что касается легенды о Хижине Отшельника на острове Сладкого Дьявола, Папашка никогда в нее не верил и отвечал любопытным туристам, что, даже если бы такое строение и существовало, оно давным-давно погрузилось бы в трясину.
В округе часто поговаривали о браконьерах, бесследно исчезнувших на болоте, о том, что их жены со слезами умоляли местного шерифа отправиться на поиски. Но что можно найти среди топи, где к тому же полным-полно медведей и аллигаторов?
Однако самой зловещей легендой, связанной с этими непроходимыми джунглями, было исчезновение на болоте самого их владельца, Безумца Манфреда. По словам тетушки Куин, это случилось в тысяча девятьсот двадцать четвертом году. К ее рассказу наши гиды обязательно добавили бы, что, перед тем как совершить свою последнюю в жизни экскурсию, старик нарядился во фрак, белый галстук, манишку и туфли из отличной кожи. Он целый час провел перед зеркалом, осыпая свое отражение безумной бранью, а потом как ошпаренный выскочил из дома.
Старика, проболевшего до этого странного и отчаянного шага два года, искали, но не нашли ни его, ни острова. Тем, кто рискнул отправиться в самое сердце топи, во имя спасения собственных жизней пришлось пристрелить не одного аллигатора. Люди вернулись и продали ценные шкуры. Манфреда среди вернувшихся не было.
Вот тогда-то и родилось убеждение, что на самом деле никакого острова не существует и что старик просто-напросто утопился, чтобы покончить со своим жалким существованием (ведь он все время хрипел, кашлял, а временами страдал от приступов удушья), никто не сомневался, что он доживал последние дни, когда метнулся к пироге и уплыл, словно собираясь пересечь реку Стикс
.
А еще через семь – или около того – лет, когда наконец вскрыли его завещание, внутри нашли строжайшее запрещение всем Блэквудам и их домочадцам рыбачить или охотиться на болоте Сладкого Дьявола. Манфред собственноручно вывел предостережение, заявив, что остров Сладкого Дьявола опасен не только для тела, но и для бессмертной души.
Очень хорошая копия этих страниц завещания Манфреда, заверенная нотариусом в тысяча девятисотом году, помещена в рамочку и висит на стене в гостиной. Постояльцы обожают ее читать. Помню, мои учителя, в особенности Нэш, заходились хохотом, читая ее. Сам я пребывал в убеждении, что люди, создававшие этот документ – и адвокат, и нотариус, и сам Безумец Манфред, – были, несомненно, поэтами байронического склада.
Теперь у меня иное мнение на этот счет.
Позволь, я продолжу. Огромные портреты Уильяма, единственного выжившего сына Манфреда, и Камиллы, его единственной выжившей дочери, можно видеть в гостиной. Кроме того, что портреты красивы, сказать, пожалуй, больше нечего. Впрочем, до сих пор жива легенда, что члены семьи и постояльцы частенько
