Черная камея

Там были красивые старые платья с рукавами гиго

, еще с тех времен, когда носили юбки до пола, блузки из прогнивших кружев – и к двум или трем из них были приколоты чудесные камеи на раковине, некогда прекрасные шелковые наряды. Некоторые вещи буквально расползались у меня в руках. Камеи оказались все на один сюжет: «Ревекка у колодца».
«Выходит, ты любила только один сюжет, – вслух произнес я. – Может быть, твое имя тоже связано с ним?»
Я снова услышал шорох и почувствовал какое-то мягкое прикосновение, словно кошка коснулась лапкой моей шеи. Затем наступила тишина. Было тихо и спокойно, день клонился к вечеру, приближался тот страх, от которого мне приходилось бежать.
Не видя лучшего выхода, я продолжал исследовать кофр.
Нашел тапочки, иссохшие и покореженные, как куски древесины, прибитые волной к берегу. Среди вещей валялась и открытая пудреница, источавшая слабый сладкий аромат спустя столько лет. Пара разбитых флакончиков из-под духов и маленькая книжица в кожаном переплете с исписанными страницами – все записи настолько поблекли, что превратились теперь в фиолетовую паутину.
Плесень ничего не пощадила, разрушив всю эту чудную одежду и превратив шерстяные вещи в липкую черную массу, что делало их абсолютно непригодными.
«Сколько добра пропало», – вслух произнес я, потом забрал жемчужные ожерелья, которых оказалось целых три, все пять камей, включая две, что пришлось отстегивать от старых блузок, и спустился с этими богатствами вниз, где нашел Жасмин, которая, стоя у кухонной раковины, мыла к ужину несколько сладких перцев.
Я рассказал ей о своих находках и выложил на стол украшения.
«Незачем было тебе туда ходить! – заявила она и, к моему удивлению, вскипела: – Знаешь, в последние дни ты совсем распустился. Почему ты не спросил у меня разрешения, прежде чем подниматься на чердак, Тарквиний Блэквуд?»
Жасмин еще долго распиналась в том же духе.
А я, не обращая на нее внимания, разглядывал камеи.
«Все на один сюжет, – снова сказал я. – “Ревекка у колодца”. И все как одна красивые. Почему их швырнули в сундук с остальными вещами? Тебе не кажется, что тетушка Куин обрадуется новым камеям?»
К тому времени у тетушки было по крайней мере десять камей на сюжет «Ревекка у колодца» – это я знал точно, хотя мне было пока неизвестно, как у нее появилась первая из них. Знай я об этом тогда, разволновался бы еще больше.
За ужином я рассказал деду о вылазке на чердак и показал трофеи, но он остался, как всегда, равнодушен, а когда Жасмин начала строго выговаривать мне насчет того, чтобы впредь я не смел совать нос куда не следует, Папашка произнес помертвевшим голосом:
«Можешь брать все, что там найдешь».
Услышав это, Жасмин тут же притихла.
Перед тем как укладываться спать, я отдал жемчуга Большой Рамоне, но она заявила, что у нее сердце к ним не лежит, что с ними связана одна история – с ними и со всеми вещами, что лежали в сундуке.
«Сохрани их до того дня, когда женишься, – сказала она. – Вот тогда и подаришь жемчуг своей молодой жене. Но сначала пусть ожерелья благословит священник. Запомни. Никому не дари их без его благословения».
«В жизни ничего подобного не слышал, – удивился я. – С каких это пор священники благословляют жемчуг?»
Я упрашивал ее рассказать мне всю историю – уж кто-кто, а она-то обо всем знала, – но Рамона наотрез отказалась, заявив, что почти все забыла. Но я-то не сомневался, что это выдумка.
В тот вечер Большую Рамону осенила блестящая идея: произнести весь Святой розарий. Так мы и сделали, размышляя над Скорбными тайнами, после чего перешли к Знаку раскаяния, обратив свои молитвы к бедным душам в Чистилище, а потом вознесли молитву к архангелу Михаилу, чтобы он защитил нас в битве со злом, и легли спать.
На следующий день я написал тетушке Куин о своей находке, сообщив, что присоединил камеи к ее коллекции, выставленной в гостиной, и что жемчуга теперь лежат в ее трюмо, на тот случай, если вдруг они ей понадобятся. Я попросил тетушку рассказать ту историю, которую отказывалась поведать Большая Рамона. Кто такая Ревекка Станфорд? Каким образом ее вещи попали в наш дом?
Я снова побывал на чердаке и весь его обыскал. Конечно, там нашлись и другие чудесные предметы: старые столики и лампы в стиле ар деко, мягкая мебель с признаками начавшегося гниения и даже пара пишущих машинок – древние черные агрегаты, весившие, наверное, тонну. Горы старой одежды, которая на первый взгляд годилась только старьевщику, и старый-престарый пылесос, достойный какого-нибудь музея.
Что касается плетеной мебели, я велел перенести всю ее вниз и отреставрировать,