Черная камея

бараке у реки, где ирландский папаша и бабушка-немка частенько охаживали ее, как и остальных братьев и сестер, ремнем.
Но в своем восхождении Ревекка не собиралась останавливаться на Сторивилле и поэтому начала вести себя как леди, взяв на вооружение все, что знала о хороших манерах, чтобы казаться более утонченной. Еще она любила вышивать и вязать крючком – эти навыки были вколочены в нее в детстве, а теперь она использовала их, чтобы красиво одеваться».
«Погоди минутку, – перебил я тетушку. – Кажется, Пэтси что-то говорила о вышивке, вроде бы в ее сне Вирджиния Ли вышивала – не помнишь? Это важно. Жаль, ты не видела вышитых вещей в том сундуке наверху. Да, она умела вышивать, эта Ревекка, – просто Пэтси в своем видении перепутала двух женщин. Но ты ведь знаешь о масляных лампах и о том, что я чуть не сотворил?»
«Конечно, знаю, – ответила тетушка. – Почему, по-твоему, я приехала домой? Тебе тоже нужно все знать насчет этой милой, любвеобильной кошечки-призрака. Так что выслушай всю историю до конца.
Остальные проститутки в доме смеялись над Ревеккой, прозвали ее Графиней, но она была уверена, что рано или поздно появится мужчина, который разглядит все ее достоинства и увезет из этого места. Она сидела в общем зале, где собирались женщины, чтобы клиент мог сделать свой выбор, и вышивала, будто великосветская дама, одаривая каждого гостя чудесной улыбкой.
Что ж, Манфред Блэквуд оказался мужчиной ее мечты, и в семье Жасмин до сих пор рассказывают, что он действительно искренне полюбил Ревекку, почти так же, как Вирджинию Ли. Именно Ревекка, хрупкая Ревекка с сияющей улыбкой и очаровательными манерами, в конце концов отвлекла его от горя.
Он все время дарил ей драгоценности, и Ревекке это нравилось – она была с ним мила, любезна и даже пела ему старые песни, выученные в детстве.
Разумеется, первые недели в нашем доме она была очень ласкова с Уильямом и Камиллой – сплошная патока и мед, – но они не купились на это. Так, во всяком случае, гласит предание. Они просто ждали, когда она исчезнет, как все предыдущие.
Потом Манфред и Ревекка отправились на год в Европу, только вдвоем. Пошел слух, будто они много времени провели в Неаполе, где Ревекке очень понравилось. Они даже снимали виллу на знаменитом побережье Амальфи. Если ты увидишь это побережье – а однажды это непременно произойдет, Квинн, – то согласишься, что это одно из красивейших мест на земле.
Представь только! Бедная девушка из ирландского района оказалась среди чудес южной Италии. Подумай, что это для нее означало. Видимо, именно там у Ревекки появилась любовь к камеям, так как по возвращении у нее уже была довольно большая коллекция и она хвасталась ею перед Орой Ли, Джеромом и их племянницей, Перчинкой, рассказывая подробно о «Ревекке у колодца» – сюжете, как она считала, бедняжка, названном в ее честь. С тех пор она, не снимая, носила камею и серьги – вроде тех, что ты нашел на острове.
Раз уж зашла речь об острове… Сразу после возвращения из Неаполя Манфред стал еще больше времени проводить на болотах. А через несколько месяцев из Нового Орлеана приехали рабочие, начали прибывать грузы со строительным лесом, металлом и всем прочим, необходимым для пресловутой Хижины Отшельника на острове Сладкого Дьявола – того самого дома, что ты видел собственными глазами.
По завершении строительства Манфред расплатился с рабочими и пристрастился пропадать там неделями, оставляя Ревекку одну в доме, где она сердилась, рыдала и мерила пол шагами, а мой бедный папочка – Уильям – наблюдал, как хорошенькая девушка постепенно превращается в ведьму. Позже он именно так мне об этом рассказывал.
Тем временем в округе разгорался скандал, вызванный слухами о том, что Манфред поселил Ревекку в своей спальне. Теперь это твоя комната, Квинн, комната, к которой примыкает передняя гостиная. Она стала твоей с самого твоего рождения. Папашка, как ты сам знаешь, предпочитает заднюю спальню наверху, чтобы видеть из окон флигель и гаражи и присматривать за людьми и машинами. Поэтому тебе досталась комната в передней половине дома.
Впрочем, я отвлеклась, и, наверное, это будет случаться еще не раз. Итак, дай подумать… Я рассказывала о Ревекке, с камеей на шее, в роскошном наряде, как она металась по этажу, плача и бормоча, что Манфред опять пропал. Иногда он отсутствовал по две недели кряду.
Радуясь своему новому убежищу, он часто брал с собой дорогие припасы, а иной раз говорил, что будет питаться тем, что подстрелит на охоте.
Ревекке вдруг захотелось выйти замуж за Манфреда, и худшего времени для этого она выбрать не могла. Он должен был сделать из нее честную женщину, как выражались в те дни, о чем она не замедлила всех оповестить.