Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
голове комбинация не крутилась. Она уже осуществлялась. Как у любого истинного художника требовались только небольшие мастерские штрихи придающие полотну неповторимость.
Ну и поправить огрехи. Куда ж без них?
Указующий перст отправил Шаца вновь на скамейку. «Кину» можно было смотреть дальше.
Количество персонажей и статистов все увеличивалось. Прибыли ещё бойцы на грузовике и офицеры на паре легковушек.
Разбившись по группам, они начали прочесывание улиц.
«Зря пацанчики рисковали. Через час ни одного объявления в городе не останется, не то, что самодельных прокламаций.
Прибывшие эксперты начали осмотр «грабежников».
А вот фельдшера усевшегося рядом на удобной скамеечке, Генрих встретил как «родного». Вытаскивая из-за штакетника, листовки, милиционер прилично поцарапал левую руку. И вот под презрительно-саркастическим взглядом «медицины» ссадина была не только вымазана йодом, но капитально замотана бинтом. Ну и что, что вместо одного индпакета, сердобольно отданного хлопцу, у него стало два? Как говорит Сема, запас карман не тянет, а улучшает настроение.
На одной из машин приехал злой и невыспавшийся Серега. Вместе с Нечипоруком их пригнали на «опознание».
— Генрих! Я просил посмотреть место ночлега, что бы никого не беспокоить, но не просил его переносить по времени и пространству. Что за «хипеш»
ты устроил?
— Случайность. Детей спасал. — Едва слышно прошептал Шац, а вслух отчеканил. — В ходе осмотра местности наткнулся на вражеские действия и пресек доступным способом.
Серега только покачал головой — Вот скажи Генрих, кому не спится в ночь глухую…
Сема хохотнул.
— … А эхо «…ую! …ую!» — изображать из себя здорового и тупого Нечипоруку всегда нравилось.
— А в морду?
— Это не ко мне, это к командиру! — ржал приятель, продолжая насмешничать.
— Сема, к командиру за делом, а тебе по делам!
— Да ладно ты, не дуйся. Что с рукой?
Уже куда-то двинувшися Адамович, внезапно обернулся и, усмехаясь чему-то своему, не то процитировал, не то прокомментировал.
— А ерунда, бандитская пуля.
— Да не, царапина — сообщил Генрих спине командира. Начальство не ждало ответа. У него бывает иногда. Грустная такая улыбка и вроде обыденные слова, а за ними понятный только ему подтекст.
Сема думал так же. Пихнул приятеля плечом и показал глазами на неспешно шагавшего командира.
Оба пожали плечами и умастились на траве смотреть «фильму».
Сергей обошел перекресток по кругу. Невзирая на суету и шум, стоявшие вблизи дома так и не «ожили». Ни луча света, ни одного любопытного лица. Выводы были грустные. Обыватель — запуган. Смертельно запуган. Заповедь «меньше знаешь, крепче спишь» вбита накрепко.
Прибывшие машины с включенными фарами разместили по углам, отчего освещенный центр с внешним темным окружением и людской суетой внутри, полностью стал походить на съемочную площадку. Только «снимаемый фильм» был настоящим — смертельно реальным.
Одна из машин развернулась фарами на ближайший дом, давая свет автоматчикам, едва не выбивавшим прикладами дверь: начинался «подворовой обход и опрос возможных свидетелей». Испуганные вскрики, плачь младенца, «Шевелись сука недобитая!», жалостливо-заискивающий лепет по-белоруски: «Не вем, пане, моцно спали…». В Серегином детстве про такие звуки говорили «кино и немцы». Здесь и сейчас не было кино, не было немцев…
Сжав зубы, так что напряглись желваки, Адамович пошел прочь, к своим бойцам.
В сопровождении бойцов охраны прибыл лично начальник областного МГБ. У него только закончился рабочий день. «Хозяин» работал до двух ночи. В любой момент может раздасться звонок из Москвы. Вот приходилось всем руководителям перестраивать свой рабочий график.
Вольготно развалившись на удобной скамеечке у ворот, генерал слушал доклад майора Плаксина.
— … К настоящему моменту удалось снять двадцать четыре листовки. На одном из трупов ещё шесть. Отпечатаны на пишущей машинке. Шрифт неравномерный. А значит, печатали с копиркой. Образцы сравним с имеющимися, но думаю, но большая вероятность, что это незарегистрированная техника.
— Анализ текста?
— Углубленный анализ сделаем позднее. Пока самое неприятное вот это, — подсветив фонариком, подвешенным за пуговицу шинели, прочитал, — «Яны прымушаюць нас забыць родную мову. Яны рвуць нашае краину и аддаюць нашыя земли иншым дзяржавам.»
— После передачи ряда белорусских районов Польше такую реакцию прогнозировали. Что здесь такого?
— Распространители. Эту реакцию ожидали от интеллигентов:
