Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
натолкнулся на болото. Вдоль не пошел. Метров через тридцать начинались стрелковые позиции. Как я понял, там дефиле. Его перекрыли и с кем-то ведут перестрелку. Команды подавались на белорусском. Кто на той стороне — не слышно. Обходить похоже долго. Вообщем я вернулся, забрал «это» с собой. Можно опрашивать.
Мда. «Подчиненный» Шац — это та ещё проблема. Одновременно и солдат, и независимый наблюдатель. Наверняка, в паре «работать» не любил. Террорист-одиночка. Чужое мнение по-фигу, а своё навязывать «оно мне надо?»
Ещё раз осмотрел приведенного. Немецкое солдатское кепи, темная рубашка-косоворотка, пинджак с кожанными заплатами на рукавах, кирзовые сапоги, польские форменные бриджи. На рукаве широкий бинт с продольной красной полосой. Флаг «Погони». Национальный белорусский «бел-чырвона-белы»!
— Вы кто ж будете, уважаемый? — мне очень любопытно, кого могли запихать во фланговый дозор. Похоже, его берегли. Если там долго обходить, то с этой стороны опасность не ожидали. Поставили неумелого, но жаждущего побывать в настоящем бою для проформы. И если что стрельнет, сигнал подаст.
— Тутэйшы. — Взгляд открытый, пытливый. Не боится совсем. Взяли с оружием в руках, с националистической повязкой — а он не боится. Чудны дела твои, Господи.
— Местный значит. — Перевожу своим.
— А скажи мне «местный» кто тут войну в лесу устроил?
— Якую вайну? Вы пра бой? Ды не, якая вайна? АУНауцеу адагнали ды усё.
Я остолбенел, охренел и прочее… Белоруские националисты вели бой с украинскими!
Господи, куда я попал! Ну как я мог думать на инструктаже в Москве, что «Черная кошка» против ОУН не шутка, а правда жизни! Да, полковникам из ЦК нужно верить.
— А какая власть в веске? Не подскажешь?
— Савецкая. Якая шчэ можа быць? — На меня смотрели как на неразумное дитя, задающее взрослым вопросы о окружающем мире.
— Тогда почему в бою участвуют вооруженные гражданские лица, а не силовые структуры армии, милиции, МГБ?
Или меня не информировали о разрешении законом формирований самообороны, в котором вы участвовали. Правовая оценка соответствует фактам?
— Якое фармираване? Яго ж у сорак пятым забаранили. А сення мы наупрост трымали абарону ад грабяджу.
— Мда. Как интересно: превышение пределов самообороны в виде станкового пулемета. Ребята, — обращаюсь к «экспертам» Генриху и Семе, — «станкач» там, на чьей стороне стрелял?
— Местные «экономно» палили — заулыбался Нечипорук.
«Вот нашел «хохму». А мне что делать? Этого парня арестовывать надо. Оружие незаконно, применял неизвестно по кому. Это он говорит ОУН. Там вполне могли быть и эмгэбешники, и армейцы».
— Как к вам обращаться: гражданин, товарищ, по имени отчеству? Представтесь, пожалуйста.
В неформальном разговоре «инфы» больше.
Тут в лесу вновь «полыхнуло». Мои расслабившиеся и подошедшие поближе бойцы, рванули на свои позиции. Нечипорук и Шац застыли в ожидании.
— «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я» — цитата из «Секрета» исчерпывающе описывала ситуацию. — Кто-то решил проверить: не ушли ли после их демонстративного ухода. Не ушли. Ждали.
Краткость перестрелки подтвердила мои слова.
Допрос можно было продолжать.
— Так кто вы?
— Алесь Панкратавич Лучонак. Вучыцель. Чашчэ усево ка мне звяртаюцца «пан дырэктар». Таварышч? Можна товарышч. Гражданин? А за што? Я што арыстован?
— Вы пока задержаны, пан учитель. За незаконное владение оружием.
— И кстати, где капитан Зенкевич, милиционеры? Они что возглавили ваш отряд? — влез вновь подошеший старлей Щукин.
Мне это тоже было интересно.
— Так их же убили — с прежней неторопливой невозмутимостью сообщил как нечто само собой разумеющееся Лученок.
«Ни хрена себе!».
— У-р-роды! Вы за это ответите, так что мало не покажется! — начал кипятиться наш сопровождающий, хватаясь за кобуру.
— Тихо, тихо! Кто и когда? — я встал между ними.
— Не, не. Вы на нас не думайце — учитель «снялся с тормоза», заговорил быстрее, с опаской в голосе. — Прыбёг стары Язэп з хутара. Кажа: прыйшли трое. Харч патрабуюць. Дачку з прыймакам у сарай закрыли, загадали ад бацькоу телку забраць и прывесци, инакш забьюць усех. Марк Игнатович сваих милицыянтау сабрау и на таратайке памчауся. А их, там у засадзе чакали. Пакрышыли усех. И на дубе униз галавой павесили з табличкай «Смерць маскалям». Пачтальён наш у кусце сядзеу, бачыу усе гэта. Циха тропкай у вёску прыбег, ну и мужыки вырашыли: трэба адыгнаць, не то карацели прыйдут абвинавацяць у пасобничастве и пасодзюць.
Я посмотрел на своих. Лица вытянуты.
