Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
Кто ж любит по зубам-то огребать? То-то, что никто. Потому и враги они. Не смирились, а сдачи дали.
Я понюхал воздух и прижмурился. Забыл… Экология-то тут — совсем дрянь. Хотя тут и слова-то такого большинство наверняка не знает. Это у нас на этом все помешаны. Да на экологически чистых продуктах. Вон тут — все продукты экологически чистые. Только нет их — совсем. Голод.
Ага, вот так брякнешь про экологию — и все. Спалился. Даже феня тут другая… наверное. А экология? Что при мне дрянь была, что сейчас. Сваливать отсюда надо — «в темпе вальса». Вот это я совершенно точно знал. Перспектив никаких нет и не будет.
«А где будет?», — задал сам себе вопрос.
«А черт его знает… Родной Питер — в руинах. Если только на «малую родину» — в Белоруссию? Сколько лет там и служил, и жил. Надо подумать над этим вариантом. Поплотнее. И чем вообще я могу тут заняться…?».
Вот с делами управлюсь, и буду сваливать отсюда. Есть у меня ощущение, что ничего хорошего меня здесь не ждет.
Пачка разномастных денег, фотокарточки, книжка офицерская, партбилет, выписка…
Одел я форму с нашивками. Три их. Потертые. Две красные — за легкие ранения и одна золотистая — за тяжелое. На щитке галун повыцветший, затертый. Тяжелое, это судя по хорошо зажившим кривым шрамам — в живот. Собрался, подпоясался и в путь.
Документы я изучил. Подробно запомнил. Выписали меня. И милиция больше не беспокоила. Рейд у них был оказывается — против распоясавшихся бандитов. Поэтому и ко мне заходили. В основном других опрашивали — вдруг, что и всплывет. Тут УгРо всерьез работало. Да и патрон в карман никто не засовывал для палок. В голову никому не приходило. Милиция пьяных не шмонала. Отзывались мужики о них милиционерах вполне себе уважительно. «Наша милиция». Надо же? Выветрилось у меня такое отношение за многие годы. А вот про воров и бандитов наслушался вволю.
Особенно удивило — болтали вовсю про «Черную кошку». Это которую Жеглов с Шараповым накрыли. Кино вот наизусть помню, а книгу никогда не читал. Каюсь. Я-то молчал все больше, да уважительно слушал — головой кивая в нужных местах. Оч-чнь непростое это умение — собеседника слушать. Чтоб интересно ему рассказывать было. Ахать восторженно, да удивляться. Я-то ведь «оттуда» и реалий здешней мирной жизни не знаю. Мне разные местные «страшилки» с удовольствием и рассказали…
Из той — прошлой жизни, я совершенно точно знал и был свято уверен, что пресловутая «Черная кошка» — это сборище малолетних придурков подломивших пару ларьков. А наши менты, чтоб орденок лишний получить или там благодарность — дело искусственно раздули. А уж братья Вайнеры в угоду конъюнктуре и партактиву это дело красиво прописали. Прославились.
Да-а… оказалось все совсем и глубоко не так.
Все перипетии этого дела рассказал мне алма-атинский милиционер — Виктор Палыч. Его в О. занесло в командировку и тут ему банально вырезали аппендицит. Вот он и рассказал… негромко шепотом и вполголоса. В парке — где два дерева.
Это когда я усомнился в доблести милиции.
— Да что ты можешь знать о нас, парень!? — естественно возмутился он. — У нас героизма не меньше вашего было. А страшного и побольше иногда. Боялись люди. Ох, как боялись. Да ещё слухи разные… — он примолк и испытующе посмотрел на меня. — Я-а… м-мо-гила! — заикаясь и пуча глаза я выразительно постучал себя в грудь. — Ра-а-зведка!
— Ладно, только никому…
Порассказал Палыч…
А «Черная кошка» — действительно существовала и нифига никакой это не вымысел.
Она реально держала в страхе не только Москву, но и многие другие города тоже. Вот оно как. И свой след эта сволота оставила и в его Алма-Ате, и неподалеку от нас в Оренбурге. Только я пока не очень понимал, они что гастролеры? В общем, в столице Казахстана в лихие военные времена реально орудовала очень жестокая группировка, члены которой безжалостно убивали свидетелей. А в качестве метки они и оставляли нарисованную угольком кошачью фигурку. Одно упоминание этого уголовного «бренда» заставляло людей цепенеть от страха. Не то, что работали с большой выдумкой — жестокие очень были. Их Алма-атинское УгРо безуспешно охотились за «Черной кошкой» — пять лет.
— В
