Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
Крыть-то нечем. Его видимо спецом натаскивали. «Подробный инструктаж позже». Теперь уже поздно.
— Алесь! Ты мне тут столько и всякого нарасказал, что мне переварить надо. Завтра с утра «Дел» будет, чувстствую не впроворот. Давай спать. Потом доспорим. Вот ещё что. Тебе никуда не надо завтра на день — два съездить?
— Ни, а шо?
— Ты пока идешь, подумай. Может — вспомнишь что. Спокойной ночи, пан учитель!
— Дабранач, пан офицер!
«Янка Купала, Тутэйшыя (действие в 1918 году).
З’ява XII
З двух бакоу у хату уваходзяць Усходні і Заходні вучоны. Мікіта тлумачыць, што гэта яго добрыя знаёмыя, паны вучоныя. Яны шукаюць «праудзівых тыпау беларускіх» і ён падказау, што адзін такі тып кватаруе у іх. Знаёміць з вучонымі Здольніка. Янка называе беларусамі Ганулю, Гарошку, Аленку. Пра іншых прысутных гаворыць, што яны таксама беларусы, але «з пароды рэнегатау і дэгенератау».
Заходні вучоны бачыць перад сабой тыповага «Всходнё-Крэсовэго поляка з немалон дозон крыві познаньско-гуральской». Усходні — «ісціно-русскій ціп Северо-Западной області і безусловно з прымессью монгольско-фінской крові».
Мікіта, кланяючыся, праводзіць вучоных да дзвярэй.»
«Янка Купала, Тутэйшыя (действие в 1918 году).
С двух сторон в дом входят Западный и Восточный ученый. Никита говорит, что это его хорошие знакомые, господа ученые. Они ищут «настоящих белоруссов» и он сказал, что такие квартируют у них. Знакомит с учеными Одолевающего. Янка называет беларуссами Ганулю, Гарошку, Аленку. А про других присутствующих говорит, что они тоже беларуссы, но «из породы ренегатов и дегенератов».
Западный ученый видит перед собой типичного восточного поляка с немалой добавкой крови познаньско-гурской».
Восточный — истинно-русский тип Северо-Западной области и безусловно с примесью монгольско-финской крови».
Никита, кланяясь, провожает ученых до дверей».
Жизнерадостная патриотическая песенка будит весь гигантский Советский Союз. К ней привыкаешь как к щебету птиц. Без неё вроде уже чего-то не хватает.
«Утро красит нежным матом стены древнего… Какую бы рифму подобрать к названию нашего жилья? Нет, дома? Не, дома-работы. Отделения? Рифма созвучная «древний» — мысли пробуждались вместе с телом, ленясь и потягиваясь, непатриотично желая ещё продлить возможность полежать. Данность всё решительнее отгоняла такую вероятность.
«Нежным матом» не очень древние стены красили громкие буханья сапог по дверям и полам, «обмен любезностями» между Иванычем, спавшим в «дежурке», и прибывшими, как я понял, связистами.
За окном было солнечное яркое осеннее утро. На часах: «ну и, на хрена, вставать в такую рань? Нет, я не против, если надо встать рано, но не сразу, же за рассветом?»
«А что ты хотел? Забыл что ты теперь не в русском промышленном городе, а в белорусской вёске? Помню, теперь помню; как меня тридцатипятилетнего удивили привычки начинать торговлю на рынке ещё в утренних сумерках» Вначале казалось странным. Потом узнал, что и на Украине, и в Польше у людей такое обыкновение.
Придется вставать…
… …! — добавила нежности всколоченная голова Генриха.
…! — перышком, прилипшим к волосам, ответила высунувшаяся на короткий миг голова Азамата.
Мои «добрые» сослуживцы разрушили все очарование и негу начинающегося дня.
…! — ласковое негромкое слово, сорвавшись с моих губ, помогло и мне подняться и одеться.
В дежурке кроме Иваныча, сидевшего за столом, топтались трое мужиков. Все в одинаковых ватниках, грязных «кирзачах» намазанных какой-то вонючей гадостью. К стене прислонились три карабина.
Заспанное лицо и расстегнутая одежда командира добавили энергии в терявший накал разговор.
— О! Конечно где им тут кого-нибудь поймать, когда они во главе с командиром дрыхнут до обеда!
Обеда? Нормально! Да обычному человеку
