Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
скоро. Зимой. Вот и надо всем сразу не голосовать за эту власть…!
«Проклятый вонючий крестьянский самогон нагоняет тоску и грусть…
Душа просит обыкновенной «Выборовой». «Шнапсы» и «бимберы» поперек горла стоят… Бедная и клятая Польша, в которой прошла молодость, остается недосягаемо прекрасной картинкой. Раскрашенной и фальшивой как ярмарочная фотография. Всё о чем тогда мечталось или не сбылось, или извратилось.
Да, теперь он офицер не польской, а национальной Беларуской Армии. Только армии подпольной и гонимой, армии, которая мечтает не о защите Радзимы. Она ждет большой мировой войны, чтобы при помощи чужих войск создать свою «Дзяржаву»…»
… — Этот выблядак
допек уже до печенок. Мы когда его выбирали, что думали? Молодой, из порядочной семьи. При немцах работал в имении помощником счетовода. Власть в «сотрудничестве с оккупантами» его не обвинит. Грамотный, бумаги ведает. Будет веску защищать от городских властей. А что получилось?
— Кому ты врешь? Не о защите вески вы думали, когда его выбирали! — Внутреннее недовольство лесного командира прорвало сарказмом и цинизмом. — Собрались вы тогда на хуторе Язепа всемером и рассудили: молодой, холостой. Из родни только мать. Если бандиты местную советскую власть за кадык возьмут и к стенке поставят — никого не осиротит! Ещё и очередность составили! Сказать кто там у вас следующий «из порядочной семьи никого не осиротит»?
За столом повисло смущенная тишина нарушенная хохотом лесных повстанцев.
Для разрядки неловкой ситуации хозяин поднял граненую стопку и предложил:
— За независимую Беларусь! Смерть кровавому палачу Сталину!
И вновь нескончаемые крестьянские разговоры:
— Зачем хлеб возим на пункт? Там же зерно кучами лежит! Пьяные приемщики так и норовят при взвешивании обмануть. Только зачем? Не понять. Никто не сортирует, не сушит. Так и лежат бурты под открытым небом. А если дождь? Зерно же или сгниет, или сгорит.
— Ну ты и умник! Уже возит ён! Как нормальные люди делают? Новый обмолот сразу на муку. Муку в продажу на рынок или кирмаш. Цены сейчас подходящие.
— Так фининспектор, каб ён сдох, цепляется точно течная сука до кобеля.
— Надо в Польшу уезжать. Говорят, крестьяне у них живут не то что у нас.
— Или в Америку на заработки! Гы-гы-гы! — подначивает боец из леса.
— А что и в Америку можно! Вон Петро Макарчык из Кучков до войны каждый год на заработки по осени туда ездил.
— Посадили?
— Петро? Да ты что! У него американский паспорт. Сталин Америку боится. Не тронут! Макарчык небось опять в поездку собирается.
— Вот бы всем так. Посадил, убрал и на заработки за океан… Рабочим платят, небось, не как на советском заводе.
— Эт-т точно. Мужики говорят у Макарчыка двадцать пять гектаров. Одной пашни восемнадцать.
— Да-а-а. Это не мои шесть. Обзавидуешься.
Левон вновь не выдержал.
— Чего несете? Давно отобрали у «американца» землю. «Наживается иностранец на советской земле».И постройки в райцентр перенесли. Сам Макарчык до семьи в Чикаго уехал.
— Интересно — это кто же такое придумал: наживаться на наших суглинках…
Помолчали. Сменились часовые. Снова выпили.
— А вот скажи командир: правда или нет, но люди говорят, будто Англия и Америка приказали Сталину хлеб с беларусов не брать?
— Да точно. Скажи. Я на кирмаше тоже слышал: польские начальники скоро приедут и проверят, чи правильно нам, беларусам начисляют хлебопоставки.
Валович в изумлении слушал, до чего додумались политики сельского разлива.
— «Вот это у народа фантазия! Кто ж до такого додумался? А отвечать-то что…? Правду? Типа:
вы, мужики, первый год на свете живете? кто для Сталина поляки? кто такие для него Америка и Англия?
Нельзя! Мы в пропаганде упор делаем на новую войну. СССР и западные страны должны начать воевать. И только тогда наши усилия, наша партизанская деятельность позволят создать независимую Беларусь. Говорить о слабости Запада не в интересах Сопротивления…».
— Савось, ты что нас вызвал о политике поговорить и пьянку устроить? — Валович решил уклониться от щекотливой темы.
— Что вы, паважаны пан, что вы! Як можна занятых людей беспокоить по пустякам?
— Давай тогда говори о своих «непустяках».
Крестьяне переглянулись, выбирая кому начинать.
— Такое вот тут у нас дело. — Савось, самый нетерпеливый и взрывной. — Солтыса надо бы поменять!
— Меняйте. Мы здесь каким боком?
— Так ён усё робиць як начальства скажа. Таму яно яго не дасць замяниць. И зараз
