Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
гудки будили, вызывая утренний зубовный скрежет. Но… тренированное не мной тело, не подвело. На войне ведь спят. Причем совершенно нормально спят когда стреляют. Здоровая дрема происходит под недалекую канонаду. И это поверьте так. Организм… о-о… — это хитрая скотина. Мозги, которыми многие — совершенно не заслуженно гордятся, они вторичная сигнальная система. На войне чуть другие законы. Стресс… и всякое такое. Так вот там оно, чуть иначе. Там, через какое-то время перестраивается всё. И сон в том числе. Вернее, не сон, а слух. Он как бы… отрубается. Сам по себе фильтрует звуки. Канонада, стрельба… — что? Это обыденные звуки, которые тебя окружают. Вот со временем и привыкаешь к этому. Засыпаешь, как привычное бормотание телевизора. А вот звук, который не вписывается в окружающую тебя действительность — страшен. Он несет в себе опасность. И скорее всего смерть. А организм он не дурак, он даже во сне — бдит. И разбудит тебя. Посреди грохота соседней стрельбы, тихий скрип двери блиндажа или шуршание камешка под ногой — разбудит тебя вернее пения горна. Ибо он — звук этот, совершенно не вписывается в окружающую действительность. Конечно это происходит не сразу. Меня к примеру, поначалу убивали все эти долбанные гудки. А потом ничего. На службу исправно будил гудок «Мясомбината». Остальные я просто не слышал.
Между районами тут ходит, по возможности опять же — общественный транспорт. Возит специалистов — «IT-шников», инженеров, начальство… Тем — жить рядом с заводом, как-то не очень. Это ведь как всегда. Центр-то — всяко лучше. Только вот своих машин нет.
СОВСЕМ НЕТ! ЛОШАДЕЙ И ВЕЛОСИПЕДОВ — ТОЖЕ практически НЕТ! Ни хрена тут нет… Извозчики — пособники буржуазии! Такси — редкость немыслимая. Это как шанс — подняв на дороге руку, поймать на дороге не «бомбилу-шахида» на манерной тачке — «красивий шэстерка — цвэт баклажян», с синими огоньками подсветки, а тормознуть «Порше» — «Шеф, подкинь… тут недалеко — плачу триста!». На работу добираются — либо на заводском; автобусе, грузовике, грузопассажирской телеге. Либо на общественном; трамвае, троллейбусе (Москва и столицы), трофейном автобусе (были и такие чудеса) или обычном грузовике (офигенное счастье).
Не, сказать, что тут все пехом ходят. Грузовики есть и легковухи, и гужевой транспорт имеется. Только вот используется он ТОЛЬКО как государственный. Бензин — «дэфсит». И как ни удивительно — подкалымить на машине почти совсем никак. Контроль жесточайший. Мы — милиция, можем или практически обязаны проверить — «куда, сколько, зачем…?». И не дай бог — левак. Могут пару лет в легкую припаять. Вот они реалии.
Велики и мотоциклы присутствуют. А как же. И трофейные тоже. Жесть! Велики из водопроводных труб — тяжеленные. Так, проезжают по городу. Раз в час — по улице. Это как — считать, что есть или нет? Камер на велосипеды нет. Дефицит страшнейший. Все ведь для фронта.
Зато тележек полно. Из велосипедов — грузопеды стараются сделать. Мотоциклы есть, но их выводят… э… только по праздникам. Они как… как костюмы — парадно-выходные. Может это только — пока? Это видимо еще и от того, что мы сильно далеко от фронта и от трофеев. Вот такие вот — парадоксы и перегибы истории. Разделите несколько сот машин на сто тысяч населения и получите картинку. Вот и отсюда и такие преступления. А «граждане бандиты» — быстро подстроились под реалии. Тормозили трамвай и… — угрожая водителю, никак не «предметом похожим на…», а вполне себе нормальным пистолетом отечественного или импортного производства или простым обрезом, а также различными колюще-режущими предметами, заботливо хранимыми за голенищем сапога или под полой пиджака — просто потрошили транспортное средство. Обирая всех подряд — невзирая на чины и заслуги. Тут все в основном, почти гарантированно — не «от сохи». Вот на такой «гоп-стоп» и нарвалась мама Генриха.
— Её что порезали? — задал я вопрос.
— Нет… скрипнув зубами, ответил Генрих. — Сердце прихватило. — Дай угадаю!? А адресок тебе нужен, чтобы по-свойски поговорить с паханом Форштадтских… и объяснить ему всю гибельность его заблуждений. Так?
Он мрачно кивнул:
— Задавлю суку…
Ну вот и вот пожил в тишине. Судьба выбирает за нас.
Адреса многих паханов я знал. Просто… э… скажем — из чистого любопытства. Оперов-то много знакомых. Все. А воровские малины — мне положено знать по должности. Как-никак — я два месяца тут за это деньги получаю. Подшефный контингент. Мне еще неожиданных неприятностей от разной босоты не хватало. Или где ее искать в случае чего. Стукачками я, опять же обзавелся. Как и другими дополнительными источниками информации — в виде многочисленных сторожих, постовых и разных «пионеров». Я ж в кабинете только по необходимости
