Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
— И решение твое твердое и его отменить никак нельзя?
— Нет.
— Ну что ж я могу на это сказать, как коммунист и твой товарищ… — я сделал трагическую паузу и безмятежно посмотрел на него. — Эх… а сказать я могу только одно — вместе пойдем.
Генрих недоуменно посмотрел на меня.
— Да-да. Только небольшая поправка…
— Какая?
— Не я с тобой пойду… — я подобрался, и мгновенно изменив выражение на злое и решительное, жестко добавил. — А ты со мной… и никак по-другому. Понял?!
Генрих продолжал несколько недоуменно смотреть на меня, но вот на лице его постепенно протаивала потаенная надежда.
— Я понимаю ты удивлен?
— Да.
— Ну, давай я тебе все-таки расскажу одну историю… это роман. Написал его писатель Стивенсон. Действие его происходило в Англии во второй половине XV века… во время войны Алой и Белой Розы. Были там такие кланы — дрались за власть. В одной деревушке, принадлежащей некоему сэру Дэниэлу, появился гонец, который привез приказ этого самого сэра всему мужскому населению его деревни — немедленно выступить в поход. Отряд должен был возглавить Хэтч, правая рука сэра Дэниэла и в его отсутствие — управляющий замком. На время похода он хотел оставить присматривать за замком старого солдата Николаса, но вот во время их разговора его вдруг пронзила черная стрела — это был знак лесного разбойника по прозвищу Джон-Мщу-За-Всех. Хэтч вынужден был остаться, а подкрепление сэру Дэниэлу должен был повести его воспитанник — Дик Шелтон. Пока отряд собирался у церкви, на ее дверях обнаружили письмо, в котором этот самый Джон-Мщу-За-Всех сообщил о своем намерении отомстить сэру Дэниэлу, местному священнику, виновному, как было сказано в письме, в смерти отца юного Дика, и Хэтчу… — начал я свой рассказ.
Я был удивительно спокоен. Трудно, наверное, было сделать — первый шаг. А сделав… мне, стало все равно. Я перестал мучиться сомнениями. Подсознание, карма, бог, дьявол… — да все равно кто или что, приняло за меня решение. Ну не мог я отправить этого парня одного — на смерть. Не по совести это. Да мне как-то и наплевать по большому счету на его мотивы. Мне достаточно одного того, что — он мой товарищ. Серёга воевал с ним. Пусть на разных фронтах. Но это боевое братство спаянное и освященное кровью. А с его опытом, в одиночку… не-е — это я слишком хорошо знаю, чем закончится. В лучшем случае его возьмут. А могут ранить или взять те же бандиты. Нет. Я постараюсь, чтоб он выжил. А прав он или нет — это не мои проблемы. Даже если не прав — он все равно прав! Да и я, думаю точно также. «Око за око». Нет там праведников и невинных жертв… там, куда мы с ним пойдем — виновны все и приговорены. Вот так вот. Такое мое мнение.
И оттого я был безмятежен, и плевать мне было и на службу, и на прочие другие дела и обязанности…
Пересказал я ему «Черную стрелу» и замолчал.
— И зачем ты мне это рассказал?
— Хороший вопрос… А рассказал затем, чтоб ты понял дальнейшее. Слышал ты про «Черную кошку»?
— Слышал. Банда это.
— Во-от… А про «Белую кошку»? — задал я вопрос и с интересом посмотрел на него.
Генрих уже чуть успокоившийся, недоуменно пожал плечами:
— Разное болтают… говорят это какие-то отставные фронтовики начали урок резать. У нас три случая было…
— Ну-да, ну-да… — я безмятежно покивал головой. — Вот только «Белая кошка» — это я.
— Что?! — Генрих, моментально подобрался и подозрительно огляделся — не слышал ли кто. Но поскольку поблизости никого не наблюдалось, он удивленно уставился на меня. — Ты — что…?
— Геня. Ты меня удивляешь.
— Я!?
— Ты-ты… Ты сейчас похож на дона Хуана, из Пушкина, с которым внезапно заговорила статуя Командора.
— Зачем? — несколько ошарашено спросил Шац.
— Что «зачем»? Зачем дядя Сёма на «Привозе» продал бички и купил самосаду?
— Нет. Зачем ты их всех положил.
— Они хотели ограбить меня… — совершенно безмятежно и спокойно пояснил я.
— Ограбить?! — несколько ошарашено переспросил Генрих.
— Ограбить… Ну, и немножечко зарезать, если я не соглашусь или окажу сопротивление…
— Но ты же милиционер. Скрутил бы их и отвел в Отдел…
— Чтобы им там дали пару лет, а потом они «На свободу — с чистой совестью»? — я не выдержал и засмеялся. — Геня, а ты сейчас у меня добиваешься адреса местного пахана, чтоб прийти и пожурить его?
Генрих мысленно споткнулся.
— Ты уж определись, что ты хочешь. А потом и будем решать. Генрих ненадолго задумался. Потом решительно кивнул головой каким-то своим мыслям и протянул мне руку.
— Я с тобой.
— Вот только Генрих есть одно условие.
— Не попадать в руки НКВД — живым?
— Нет, Геня… Условие это — ДИСЦИПЛИНА!
