Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
Правильно многие попаданцы занимались прогрессорством и советовали Сталину. Правильно! Я тоже на досуге обдумывал текст письма. Напишу я Сталину. У него есть приемная, где как не странно, но принимают и читают все письма. А вдруг?! Чем еще кроме этого я подвинуть страну? Ну нет у меня никаких технических знаний. Только если сдать Хруща? Только это бред. Да не особо мне и поверят. Ну, ещё можно его попробовать подстрелить. Только вот не уверен я что, что изменится. Не один он там был. И личность не того масштаба. Берию попробовать предупредить? Так меня и так скоро искать будут.
Чем больше я тут живу, тем больше я становлюсь тут своим. Вернее уже стал. Вот что странно. Если бы меня сейчас попросили охарактеризовать, что сейчас происходит… как живут люди. Ну, одним словом. Я, несмотря на всю грязь, преступность, беспризорщину, голод, неустроенность… Я бы выбрал, наверное, слово НАДЕЖДА.
Оно, это слово — главное. Для всех.
Тут ведь даже в футбол вовсю играют. Турниры проводят. Образовалась куча команд. Правда, играли слабовато. Но зато от души. И болели со страшной силой. Обсуждали пасы, пенальти, решение судьи…
«Хлеба и зрелищ!». Этот принцип никто не смог отменить.
Трудно и тяжело всем.
Наверное, и это главное. Всем.
Все равны. Я ведь даже тихонько стал узнавать, как живет партийное начальство.
Вот что странно. Да у них доппаек. Но, в общем-то, и только.
Ну не могу я сказать, что все они суки думают только о себе и своем кармане. Не могу и все. Я ведь вижу в чем они ходят, сколько работают. Пусть не вижу — знаю. Они ведь не в вакууме живут. Их вообще с нашими чиновниками нельзя сравнивать. Есть немного особо равных. Так ведь дерьма везде хватает. А вот прослойка снабженцев, начскладов, магазинов и прочих мест распределения реальных благ. Это совсем другое. Это эти суки рвутся наверх. А попадая во власть, и несут туда свои «принципы». Идейных сменяют перераспределители. Более гибкие и более приспособленные.
Вот тоже интересный факт. Фронтовые офицеры не стараются любым способом попасть во власть. Они встают к станку или идут в колхозы. Они могут работать руками! И ничего зазорного или неуместного в этом не видят. Они просто другие. Непривычные. Для подавляющего большинства слова — долг, Родина, честь. Это не просто слова. Это образ мыслей и жизни. Вот так.
И укорот они шпане частенько дают сами, не дожидаясь никакой милиции. А те знают о том, что некоторые совсем шутить не любят и некоторых телодвижений не воспринимают вовсе. Просто убегают. Они не борзеют. Они просто не связываются. Вон недавно парочку гопстопщиков подскочивший на крик женщины сапер так отделал пряжкой солдатского ремня, что показания они давали в больнице. И это не единичный случай.
И равнодушных тут мало. Не пройдут мимо, не отвернуться.
Это их государство! Это их власть! Это их порядок!
Вот такие пироги…
Поэтому едва я заикнулся про личную месть, как тут же был послан. Пришлось все рассказать. И даже про хирурга.
Этот недоделанный хирург недавно вышел из больницы. Я долго размышлял на тему — «убить его или нет?». Странно конечно, но решил я его оставить в живых. И причина проста. Она в моем излишнем человеколюбии. Нет тут врачей. Просто — нет. Их настолько мало, что даже его помощь неоценима.
Присутствует конечно же ещё и право на врачебную ошибку. Может действительно он ошибся. А мою ошибку — уже не исправишь. Убью я его, а то, что он еще может помочь десяткам и сотням обычных больных? Значит, лишу я многих — права на жизнь. Убью собственными руками. А вот вбить в него запрет на аборты — я вобью…
Вернее вбил…
Вот после всех этих моих размышлений хирург был просто зверки избит.
Неизвестным в маске…
Три недели в больнице и ничего фатального, кроме пары шрамов «на долгую память».
А вот обидчик Зиночки и самого Серёги Адамовича — был недостоин жить. И это даже не обсуждалось. Он и так прожил лишних несколько месяцев… Итак.
Сейчас Павел Сергеевич — начальник ОРСа одного из предприятий города. Капитан запаса. Уволенный в связи с «… осложнением, после ранения». Знаем мы, какое там осложнение у НачПрода Бригады бывают. Не тот случай. Тут много этих сук тыловых окопалось на хлебных должностях. Он ведь гад не пошел рабочим на тот же завод, а устроился на хлебную должность. Это из-за вот таких вот — как он, прогнило что-то в нашем государстве.
Что еще?
Разведен.
Естественно, когда тут такой дефицит мужиков — зачем ему жена. Хотя это и сильно не приветствуется. Жену отправил в Воронеж. Тут кобелирует. Проживает в отдельном индивидуальном доме.
Ну конечно, совершено законно купленном на трудовые доходы. Откуда у честного служаки-чиновника могут
