Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
мужика в шляпе и костюме, тоже «окольцованного». И ловко запихнули в соседний автомобиль с запасным колесом сзади. Все смотрели на этот процесс с большим интересом. — Ловко работают «коллеги»… — только и смог пробормотать я. — Вот! — тут же по привычке обернул я ситуацию себе на пользу. — Все видят, что никаких своих — здесь нет! — и победно посмотрел на коллектив.
Коллектив ответил преданными, но ни хрена непонимающими лицами…
— Може он вор… — вопросительно прогудел Семён.
— Не. Это Сёма — шпионы. Видишь как цивильно одеты. Отож! Постояли мы недолго. С полчаса. С лихим разворотом и скрипом… нет, не покрышек, всех сочленений за нами прибыла полуторка. Ни фига она не напоминали машину моей мечты из рекламы. Из неё деловито вышел подтянутый бравый лейтенант.
— Здра-автвуйте, то-оварищи. Сво-оный батальон? — уточнил он.
— Да, — чуть не хором ответили мы.
— Гру-узитесь — по-оехали.
И тут же добавил себе под нос.
— Ну надо же трезвые…
Он что думал, что я не услышу?
Это ничего, что «бравый» лейтенант — немного сутулый и заикается. Зато, какой огонь в глазах!? Орел! Явно потомственный интеллигент. Лет ему хорошо за тридцать. И лицо сильно помятое. Не бережет он себя. Явно сражается не на жизнь, а насмерть… Пусть только со змием, но сражается же!? На лице водилы — младшего сержанта, была разлита вселенская тоска. Он даже из-за руля не вышел. Устает наверное бедолага.
В общем, «весело с улыбкой» мы покидали в кузов свой десяток вещмешков, шинелки и погрузившись в это чудо советской инженерной мысли, поехали. На базу. То ли в Нарофоминск, то ли в Мытищи… мне честно говоря было глубоко по хрен. Я как-то уже успел устать от столицы.
Ах да надо сказать, что никак я не ожидал… и не узнавал Москву. И всё другое… А чего ее узнавать? Я ее только по телевизору и видел. А то, что видел вживую глазами — к этой отношения не имело.
Народ гулял, работал, шел… Движение? Движение — это да. Наверное, многие москвичи сюда бы переселились из современности. Ну если только с машинами. Пробок тут нет. А вот пленных до хрена. Я успел заметить несколько десятков ударных строек.
Машина постепенно разгонялась километров до сорока. Наверное, это тут — дикая скорость. А водила — местный Шумахер. Только вот у этой таратайки — рессоры и амортизаторы отсутствовали как данность. Может это такой изыск местного автопрома?
— Вы-ы…
Я хотел несколько восторженно произнести: «Вы только посмотрите, какая вокруг красота?! А…?!».
Но в этот момент машина наехала на очередную колдобину, и я ловко прикусил себе язык.
Собственно «Ы-ы…» — вышло на загляденье. Я сидел и пучил глаза, как собака — от жадности ухватившая кость, а проглотив ее… тут же подавившаяся. Я повернул голову, чтобы промычать, что я обо всем этом думаю и… Увидел точно такое же страдальческое выражение лица у Сёмы. Он одной рукой держался за подбородок, второй крепко держался за борт. Видимо он тоже хотел произнести что-то — восторженное или может даже историческое… но — «Не судьба!». Но вот то, что он думает о водиле — на его лице было явно видно. Боюсь после остановки «вселенская тоска» может надолго прописаться на его лице, но уже от синяков на теле. Как сказал герой Папанова: «Бить буду аккуратно… но — сильно!». Может, я даже к нему и присоединюсь…
Я пересчитал своей жо… э… седалищем все кочки, выбоины и колдобины по дороге. Создавалось впечатление, что меня волокут в тележке из супермаркета три укуренных тинэйджера, спи… укравшие эту тележку. Осознав всю несуразность своего поступка они убежали, но для скорости или из озорства — прицепили её к трактору с прогоревшими кольцами и выхлопной трубой. Только забыли там мое бренное тело. И вот теперь я качусь в ней, со всем комфортом — хрен знает куда. Заехали мы в какие-то ебе… э… черт знает куда. Какая-то часть на окраине города. Казармы красного кирпича с полукруглыми сверху окнами и выпуклым декором из него же. И вокруг дверей и по всему фасаду. Самое смешное, что это беленное. В Питере много таких зданий… Как её? Промышленная архитектура. Три здания, плац, одноэтажный штаб, гараж, столовая… все это обнесено забором с колючкой. Ну и ворота со звездой и с часовыми. Куда же без них? — Вам в штаб, — лейтенант вежливо указал пальцем. — Там отметите документы и… получите прочие документы — там, — несколько туманно пояснил он. — Угу… — я только покивал в ответ.
С другой стороны «пепелаца» раздавался бас Сёмы и несколько визгливые и оправдательные ответы «Шумахера». Видимо Сёма был очень убедительным, и сумел развеять его тоску. Я не слышал слов — только интонации. Потом послышалось несколько глухих ударов. Видимо Семён убедился, в ошибочности своего мнения по поводу излишнего
