Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
этой сволочи. Старые убийцы, насильники и садисты гордо продефилировали под своими флагами «незалежности».
Мои коллеги офицеры и сержанты милиции «оттягивались» перед предстоящей командировкой в полном неведении, куда они попали. В газетах мелькали маленькие заметки и статьи о трудностях коллективизации и становления Советской власти в областях, присоединившихся к СССР перед войной.
Истинный масштаб этих событий станет известен только через десятилетия. Да и то, вряд ли в полном объёме.
— Товарищи офицеры! — мы встали вытянувшись перед незнакомым полковником, вошедшим в класс в сопровождении коменданта нашего сборного пункта.
— Товарищи офицеры! Добрый день! — прозвучала команда, позволяющая нам садиться.
Нам — это старшим десяти групп, прибывших из разных городов СССР сюда в маленький подмосковный городок. Здесь формировались сводные роты и батальоны «актива», направляемые на усиление органов советской власти в приграничных областях. Обстановка чем то сильно напоминала, по словам воевавших, запасные полки и офицерские резервы времен войны. Никто толком ничего не знал. Ходило множество дурацких слухов. Начальство сообщало: «Всё узнаете в своё время на инструктаже». Народ слегка нервничал на фоне неизвестности. Им всё было непонятно.
Мне-то было понятно очень многое. Я знал и про «лесных братьев», и про «бандеровцев», и про восстание на Западной Украине. В своём прошлом — будущем не раз видел этих «героев» по СМИ, а в Львове дважды случайно присутствовал на «параде» старых убийц, насильников и садистов.
Мои коллеги офицеры и сержанты милиции «оттягивались» перед предстоящей командировкой в полном неведении, куда они попали. В газетах мелькали маленькие заметки и статьи о трудностях коллективизации и становления Советской власти в областях, присоединившихся к СССР перед войной. Истинный масштаб этих событий станет известен только через десятилетия. Да и то, вряд ли в полном объёме.
— Товарищи офицеры! — начал комендант, — все вы направляетесь в западные области Белорусской ССР. Обстановка там сложнейшая. Прибывшие группы рекомендовано использовать в своём нынешнем составе — без перераспределения. Непосредственно на места вас направят уже в Минске.
Представитель ЦК товарищ Лапин проведет с вами предварительный инструктаж. Более подробно с текущей ситуацией ознакомят уже на местах.
— Пожалуйста, Борис Алексеевич!
Как говорил один киногерой «меня начали терзать смутные сомнения» на тему: а всё ли я знаю по истории «радзімы». Самой близкой к России братской республике. Самой благополучной, благоустроенной, практически витрине СССР.
— Обстановка в приграничных областях БССР в настоящий момент характеризуется как очень сложная, имеющая тенденцию к ухудшению. В газетах и радиопередачах сознательно не акцентируется внимание на тех трудностях, с которыми приходится сталкиваться практическим работникам на местах…
— Я прошу не делать никаких записей.
А мы и не собирались. Ни бумаги, ни карандашей. Школьники пишут, на чем попало. Вплоть до оборотной стороны обоев. На письма-то бумагу найти тяжело.
— Ваши подчиненные получают в настоящий момент информацию в несколько упрощенном виде. А потому попрошу вас пресекать ненужные разговоры, домыслы и не сообщать, доведенную до вас здесь информацию, подчиненным более необходимого.
Всё «страньше» и «страньше» как говорила Алиса. Это что задействовано информационное обеспечение на высоком уровне? Меня начало напрягать. Что-то не так я по истории учил и помнил. Там что «бандеровцы» воюют? «Партизанская республика», где на последнем этапе действовало до миллиона активных штыков… У меня, помнится, мелькнула как-то мысль: что-то много здесь народа собралось с белорусскими фамилиями. Да потом забылось. В СССР национальность вспоминалась редко. Чаще всего с этим напряги были у евреев. Похоже, белорусов собирали спецом.
— Там что война, что ли? — эхом мыслей прозвучал вопрос из-за моей спины.
— Нет там войны, конечно нет. Что вы! — отеческим тоном ответствовал товарищ из ЦК.
— Ну, если не война, так что же там? — не успокаивался капитан из Орла.
— «Режим контртеррористической операции» там — что тут не понятного? — саркастически вырвалось у меня.
Сразу прикусил язык. Допереводился, вместо про себя, сказал вслух. До этой находки «инженеров человеческих душ» полвека. Твою мать, что сейчас будет…!?
— Как, как вы сказали — «режим контртеррористической операции»? Это откуда такой термин? — на меня подозрительно уставились внимательные и умные глаза.
— Старший лейтенант Адамович, группа
