Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
козел!», «Давай на тот угол…» и прочие, давали смазанную картинку происходящего. Было понятно, что-то происходит. Но вот что? Фигня какая-то…
Тут. Вот тут в первый раз — меня посетило чувство дежавю. Страха не было. Откуда-то простучала очередь станкача, пара выстрелов из винтаря. Я первый раз здесь понял, что меня могут убить. Просто убить. А страха не было — совсем. Дурацкое состояние. Наверное, я уже отбоялся или это чужая привычка. Конец сентября. Блеклая зелень травы… или яркая? Нет, осень уже началась, но все еще лето. Яблоки в садах вовсю. Все овощи созрели. Картошку выкопали… над головой голубой купол неба без облаков. Красота… Прямо даже умирать не охота. Хотя умирать неохота и даже в самою жуткую стужу… Да и вообще никогда! Жить — оно всегда охота.
Но что-то пока не срасталось в моем миропонимании…
Колонна остановилась почти в конце территории. Строй приобрел аморфность, расплывчатость. Люди глазели по сторонам, не понимая, что им делать дальше.
Впечатляюще хлопнула дверь и с небольшого крыльца двухэтажного дома «дореволюционной» постройки спустился рослый полковник милиции. Мельком посмотрев на наш почти строй, принял стойку «смирно» и не жалея голоса отдал команду:
— Становись!
Пять-десять секунд — мы вновь военная колонна.
— Здравствуйте, товарищи! — он встал на середину строя и поприветствовал нас.
На фоне общей суматохи и суеты, полковник с приличным рядом орденских колодок, выделялся спокойствием знающего своё дело человека.
Заложив за спину руки, он прошел вдоль небольшого строя, осматривая новых подчиненных.
— Я заместитель начальника Б. областного управления милиции Министерства внутренних дел Белоруссии.
Вы прибыли в сложный момент. Полчаса назад стало известно о появлении в окрестностях города крупной банды. Цель её появления и решаемые задачи, в настоящий момент, неизвестны. Возможна попытка атаки объектов внутри городской черты. Управление поднято по «Тревоге». Усиливается охрана обкома, облисполкома и других важных точек города.
Вы выделяетесь в мобильный резерв. Сейчас выдадут оружие и боеприпасы. Распологайтесь пока в-о-он в той части двора. Старшие групп ко мне. Остальные «Разойдись!».
Я в который раз испытывал изумление. Прибалтика понятно, Западная Украина не удивительно. Но здесь в краю трудолюбивых мирных белорусов, ухоженных чистых местечек такая предбоевая суета смотрелась дико и чуждо. Край мой лесной, ты ли это? Может я не в своем, а каком-то параллельном мире?
Постановка задач свелась к обыденному: кто, куда, когда, где получить, сколько раз расписаться.
Наши «ТТ» для стрелкового боя не подходили. Довооружиться предстояло в кладовой «вещдоков»… Здесь на стеллажах, в пирамидах, кучкой у стен стояли, лежали и валялись всевозможные системы и модели пистолетов, автоматов, винтовок. Генрих сначала присвистнул от такого богатства, а затем его еврейская натура взяла верх и высказалась:
— Мама дорогая, это ж, какой умный здесь завхоз! Такой богатый склад без учета и инвентаризации. Я себе такой же хочу! Какой гешефт можно делать!
Услышавший это полковник, протер бритую по моде голову носовым платком и грустно усмехнулся:
— Гешефт можно делать на еде, одежде, мыле. К тому складу вы даже не подойдете. А гэта, — он небрежно пнул ближайшую кучу, — можна падабраць у любым лесе, адкапаць у завалиным акопе, знайсци у руинах..
Генрих хмыкнул и начал перебирать немецкие «шмайсеры» о чем-то переговариваясь с ещё тремя сержантами.
Я взял себе ППС, который освоил в О. и Сема выбирали ППШ. Поискав глазами, в дальнем углу заметил полковника, и вытянувшихся перед ним Азамата и ещё какого-то милиционера. Пришлось поспешить к ним. Но я успел только к последней фразе, вызвавшей у меня нервный смешок.
— Вось што, хлопцы, минамет я вам не дам!
Ай да наш казак! Пулемета ему мало. Миномет приглянулся. А «Верещагин» — жмот не дает.
Погрустневшие парни пошли выбирать что-то менее убойное, а полковник, проходя мимо, пояснил:
— Окрестности не ведаюць. А гэта всё — таки наш горад. Тут мирныя гражджане, яких мы зашчышчаем, а не трымаем абарону любой цаной.
Милый наивный полковник. Тебе в пьяном угаре не привидятся залпы «Градов» и артогонь крупного калибра по мирным российским селам и городам. Их потом будут называть контртеррористическими операциями.
Помаленьку суета прекратилась. Народ свыкся с мыслью о возможном бое и перешел в стадию: «начальство перебдело» и «может, что и будет, но не в этот раз».
Генрих куда-то смылся.
Азамат, как истинный кочевник, невозмутимым взглядом оглядывал жизнь двора и набивал обоймы.
