Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
Я присмотрелся к выбранному им оружию. Вроде винтовка. А вроде нет. И тут меня осенило. Вспомнил. Когда ходили с ротным в батальон НКВД договориться о стрельбище, то там и были эти карабины. Петрович назвал их «конвойными». Тогда же мне вспомнилась тетушка, в восьмидесятых с этим ружьём топтавшаяся на постах ВОХР. Последняя модификация знаменитой «мосинки». Вооружались те, для кого стрелковое оружие не было основным: артиллеристы, связисты, охрана заключенных и другие.
Иваныч, подложив под голову вещмешок, выполнял вечную солдатскую заповедь: «только сон приблизит нас к увольнению в запас». Семен тихо матюкаясь что-то перекладывал в своих вещах. Степенная несуетливость людей готовых к опасности. Они не мечутся. Они в сторонке, никому не мешая, ждут. Не люблю слово «профессионал».
Оно чуждо нашему национальному характеру. Либо умеешь и знаешь, либо нет. Эти бывшие солдаты Великой войны умели и знали, что им делать. Пока нет задачи и цели — ждать. Ждать с неистощимым терпением истинного воина. Но в любой миг они готовы действовать. А пока ждать…
Вместе с другими командировачными офицерами мы отошли за высокое крылечко двухэтажного здания, и неторопливо принялись прикидывать варианты обороны, сектора обстрела. И в какой-то момент я вдруг понял: наших бойцов в наиболее опасных секторах НЕТ! Бывшие солдаты за мирный год ничего не забыли. Они расслабились, но подставляться под случайный выстрел не собирались.
К вечеру дали «отбой». Местные, громко переговариваясь, подались «до хаты». Нас покормили и отправили на нары — отдыхать.
В «кладовую вещдоков» Генрих проскользнул одним из первых. Нет, он не рвался впереди всех, просто так у него часто получалось само собой. Окинув взглядом всю эту кучу «стреляющего», он сразу прошел к полкам с немецкими автоматами. Как и большинство разведчиков, наши ППШ он не любил. Они часто заедали и давали осечки, а «шмайсеры» были легче и надежней. В общей суматохе он прихватил небольшой «Walther PP», исчезнувший за голенищем сапога, ракетницу и бинокль — для своего командира, Сереги.
На выходе проставил номер и расписался в какой-то бумажке местного завхоза, запаренного мужика с большим носом и ранней залысиной на голове. Одет он был в смесь армейского и милицейского обмундирования.
Присев в уголке, дождался закрытия дверей кладовки и пошел «наводить мосты». На роль «моста» был избран коллега-завхоз. Небольшая каптерка на первом этаже, мало отличалась от оставленой Генрихом в О. Те же стеллажи из досок, заваленные разным нужным в повседневной жизни имуществом, большой, видавший виды письменный стол, загроможденный бумагами и какими-то свертками. Устойчивая смесь запахов гуталина, краски, кожи и ещё не пойми чего. В углу на низкой тумбочке стояла электроплитка с открытой спиралью и замотанным изолентой в нескольких местах проводом, воткнутым в розетку. На плитке стоял небольшой, когда-то зеленый, а сейчас темнещий сколами и пятнами краски чайник.
— Вам чаго? Добры дзень… — тон завхоза был усталый и несколько раздраженный. Слегка красноватые от недосыпа глаза, вопросительно смотрели на вошедшего.
— Доброго вам дня!
— Скарэй бы ён уж кончыуся, этат «добрый дзень», — ответил старшина белорусской милиции и неодобрительно покосился на окно, закрытое толстой ржавой решеткой. До конца дня ещё было не мало.
— Да решеточку бы покрасить не мешало, а то вид какой-то не такой, — проговорил Генрих, проходя поближе к столу, за которым сидел хозяин.
— Вы па дзелу, ци як? — обиделся на замечание хозяин кладовой.
— Ци як, ци як, — Шац примирительно помахал рукой, ругаясь на себя за не во время вырвавшееся замечание. — Мы с вами коллеги. Я тоже работаю завхозом отделения, только в О. Есть такой город на Урале. Не слышали?
— Слышау, но там не бывау. Нада-та што? — раздражение хозяина, видимо что-то планировавшего, делать, вероятнее всего, судя по закипающему чайнику — перекусить, нарастало.
— Да вообщем-то ничего. Нас, командированных назначили в мобильный резерв. Делать по сути нечего, здесь я никого не знаю, вот и зашел проведать коллегу. — Кстати, чайком не угостите? Заварка у меня своя. Мы в Москве на сборном пункте неделю обитали. Вот «по случаю» приобрел.
А случай, надо сказать,
