Он не мог предупредить Сталина, что война начнется 22 июня. Он не мог польстить Берии титулом лучшего кризисного менеджера ХХ века. Ему нужно было просто выжить в трудные и тяжелые послевоенные годы. Выжить и сделать хоть что-то для Родины. Он выжил. Он сделал… Легенду о «Белой Стреле» он постарается воплотить в «Белой кошке»… Как понимает и как сумеет…
Авторы: Руб Андрей Викторович, Руб Александр Викторович
Да и что они там напишут? Генрих как все соплеменники чрезвычайно любознателен. Но… Ночь. Чужой город. Двое убитых на сомнительной правовой базе. Время поджимает.
Ещё в конце сорок второго, тогда солдат пехоты, сделал вывод читать агитки без толку. Наши: «Гитлер капут!»; ихние «Рус сдавайся!».
«Твою мать! Так это ж они листовки клеили! Меня, старого опытного… э-э-э… разведчика — провели как младенца! Повелся на «мальчик-девочка»! Ё! Это ж завтра МГБ на уши поставит всех и вся. И меня вычислят в момент. Чертовы трупы. Пионеры гребаные! Меня ж посадят за недонесение.
Да, Геня, вот это ты влип, так влип!
Черт, что ж делать то?»
Привычный к парадоксальным решениям мозг лихорадочно искал способ выкрутиться.
Шац приостановился, чуть не хлопнул себя по высокому лбу и со всей возможной скоростью бросился назад по пустынным ночным улицам.
По его прикидкам счет шел почти на секунды.
«Только бы я не ошибся! Только бы успеть! Только бы успеть…!»
Добежав до перекрестка, он первым делом бросился к ближайшему столбу и приклеил листовку. Потом кинулся к забору, к тому месту, где топтались девчонки.
Лихорадочно, на коленках пополз вдоль штакетника, внимательно заглядывая в каждую щель. На четвертой или пятой выдохнул: «Не, хрен вы меня обманете! Есть!» и вытащил тоненькую пачку листовок.
На секунду задумался, потом метнулся к трупу во френче. Промокнул кровью бумажки, растегнул ворот и засунул их под одежду ближе к ране.
Где-то рядом уже слышались голоса неспешно приближающейся «тревожной группы».
«Так, так, так… Где же, где же…!» Он, низко нагнувшись, искал, искал…
«Есть! Вот он!» — схватив найденный «парабеллум», Генрих развернулся к «крепышу». Вырвал из руки «ТТ» и, как гранату зафинтилил его в дальние кусты. Вместо него вставил найденный пистолет.
И снова туда, где стояли девчата. Практически сразу подхватил стоявшие в густой траве у самого штакетника: баночку с клейстером и «кисть» — палочку с примотанной тряпкой. К трупу в ватнике он несся, уже слыша голоса и видя лучи фонариков в соседнем проулке.
Банку в левую руку мертвеца, зажать, опрокинуть, кисть в банку…
«… ля! Успел-таки!»
Старшина, преодолевая усталость ног, подошел и прислонился к столбу.
Первый этап он выиграл. Второй и последующие проигрывать тоже не собирался.
Из проулка метрах в тридцати вышла «тревожная группа». Шли по трое по разным сторонам улицы, периодически посвечивая по теням фонариками.
«Грамотно идут. Одной очередью всех не накроешь» — одобрил коллег страшина.
— Не проходите мимо! Здесь хоть не «малина», но «весело» провести ночь вам удастся! — Шац обозначил себя и сразу сместился в сторону. Хоть луна и светит вовсю, но реакция у прибывшего «подкрепления» может быть разной: вплоть до очереди на звук.
Народ попался бывалый: моментально рассредоточились и залегли:
— Кто вы? Что произошло? Мы тревожная группа милиции! — это уже «старший» группы начал «выяснять обстановку».
— Старшина милиции Шац. Случайно наткнулся на расклейщиков листовок.
По мне начали стрелять. Ответил. Теперь здесь два трупа. Блин, раньше нельзя было прибыть? Торчать здесь в обществе мертвяков, то ещё удовольствие!
— Предьявите документы! Оружие на землю!
— Со всем нашим удовольствием!
Генрих демонстративно медленно опустил на землю автомат и достал из нагрудного кармана удостоверение.
— Гончаров, Стародетский вперед!
Двое рывком сблизились с старшиной. Один из них ногой отпихнул оружие незнакомца и «охлопал» его. Второй страховал.
— Всё Иван Никодимович, проверил. Документы у меня.
— Отбой тревоги!
Группа прикрытия поднялась и образуя полукольцо, направилась к стоявшим у столба.
Подсвечивая фонариком, Иван Никодимович изучал представленные документы.
— «Актив» значит? Мы тоже. Когда прибыли? Откуда?
— Сегодня. Из О. Город такой на Урале. Не приходилось у нас бывать?
— Почти земляки. Мы из Пензы. Слушай, а куда тебя черт ночью понес? Вам что не говорили об опасности? Да и сам же знаешь, что твориться по ночам. Или у вас в О. можно ночью свободно гулять?
— Ну-у не то что б свободно, но ходить можно. — А будучи человеком объективным уточнил. — Правда не всем и не везде.
— Эх-х. Хорошо у вас, спокойно. — И без всякого перехода. — А погончики-то ваши где? И фуражечка?
«Блин, вот я шлёмиль!
Стою и недоумеваю, что это ребятишки кольцо не размыкают?»
— Да снял на время. В темноте демаскируют.
Достал и пристегнул на место белые символы милицейского
