Личные, семейные неурядицы необычайно остро отражаются на человеке. Он начинает нервничать, утрачивает способность точно рассчитывать свои действия, теряет выдержку. Словом, ты действуешь превосходно.
— Его жена уже знает об этой девочке.
— А он об ее артисте?
— Сегодня узнал.
— От этого дурака Козина? Неосторожно, душа моя!
— Ну что ты, Оскарчик! — засмеялся Плышевский. — Я уже давно не работаю так грубо. Козин рассказал одному сотруднику, некоему Лобанову. А уже тот…
— Чудесно! И что же? Поверил?
— Думаю, что да. Мрачен как туча.
— Ага! И шапка, конечно, сработает. Только бы он появился в ней на работе. Шубу жена его уже носит. А потом будем действовать дальше. Условия самые подходящие: человек морально издерган, на душе — гадость, в голове — сумятица, а в сердце — хе, хе! — заноза.
— И при всем при том ты, по-видимому, прав, — озабоченно вставил Плышевский, — он действительно охотится за Доброхотовым.
— Вот, вот! Словом, душа моя, помни: Коршунова надо сломать. Только так вы можете спать спокойно. Только так!
— Да, ты прав, Оскарчик, — задумчиво согласился Плышевский. — Тем более, что Козин при последней встрече намекал… Или я неверно понял… Но будто бы моя встреча в «Сибири» с Масленкиным не прошла незамеченной.
— Ого! Это надо уточнить.
— Конечно, уточню.
— И если это удастся, — торжественно объявил Фигурнов, — то Козин созрел. Его можно брать за горло и играть в открытую.
— Ты думаешь?
— Абсолютно уверен. Назад ему хода нет.
— Но вот с Коршуновым так не получится.
— И не надо. Достаточно, если его просто выгонят с работы.
— Да, это необходимо. Ведь Масленкин потянет за собой… Ты понимаешь?
— Еще бы! Дело становится серьезным. Ах, боже мой! Прощай, душа моя! — спохватился Фигурнов, взглянув на часы. — Уже очень поздно. — И игриво прибавил: — Мы сегодня неплохо провели время.
Он пожал руку Плышевскому, потом торопливо вылез из машины и исчез в темном подъезде.
После спектакля Лена пошла домой одна. Ей хотелось наконец разобраться в клубке противоречивых мыслей и чувств, которые мучили ее все последнее время. Что же происходит у них с Сергеем? Неужели это конец? Любит ли она его по-прежнему? А он? Как он изменился! Замкнутый, чем-то все время озабоченный, молчаливый и… почти чужой. Что же с ним происходит? Откуда все это? Работа? Да, работа у него очень трудная, изматывающая, опасная. Но… кто та девушка? Кто? А разве она, Лена, теперь имеет право об этом спрашивать, теперь, когда появился Владимир? Как же все произошло, как сложилась жизнь у нее самой?
Лена вспомнила. Три года назад она пришла в театр. И вскоре первое удачное выступление в трудной и ответственной роли. Как она волновалась тогда! И как готовилась! Ночи напролет просиживала она над ролью, обливаясь слезами при неудачах, безмерно радуясь малейшей находке. И рядом все время был Сережа! Он тоже вместе с ней ликовал и приходил в отчаяние. И вот успех, большой, серьезный. И огромная корзина чудных цветов у нее в уборной «от благодарных сотрудников МУРа». А потом и они сами пришли к ней туда все: и Иван Васильевич, и Костя, и Саша Лобанов, и много, много других, незнакомых, смущенных и неуклюжих, но искренних и сильных людей, — и все они так радовались ее успеху. МУР в тот вечер закупил чуть не треть спектакля.
Ну, а потом? Что было потом? Когда же впервые появилась эта трещина, которая теперь превратилась в пропасть? Да, Сереже не нравилась ее жизнь: поздние возвращения, письма неизвестных и известных поклонников, цветы, присылаемые на дом, банкеты после премьер, — не нравились и ее товарищи по театру: шумные, порой легкомысленные, бесцеремонные, — не нравился их стиль: поцелуи при встречах, фривольные разговоры о женщинах, легкие и бездумные связи, о которых он слышал. Сережа сдержаннее, строже, гораздо целомудреннее их всех.
Но она, Лена? Она же любит не это, а самый театр, его радостный, блестящий, светлый мир, кипение высоких и благородных чувств, мыслей, страстей, которые несут она и ее товарищи в притихший зал! Она любит труд, настоящий, нелегкий труд актера и его вдохновенный талант перевоплощения.
Да, ей бесконечно гадки интриги и легкие связи. О, как раскаялся один режиссер, когда вдруг осмелился сказать: «Подумаешь, муж — милиционер! Смешно! У такой женщины!» Лена на глазах у всех выгнала его из уборной. Ни одна грязная и «пикантная» сплетня не приставала к ней. Все это Сережа мог бы если не знать, то чувствовать!
А вот Владимир, он все понимает и очень много знает, очень! С ним так интересно! Это не просто талантливый и очень честный актер, но человек большой культуры, разносторонне образованный. И как он ее любит! Лену
