Чёрная невеста

мне как-то рассказывал об этом. По его словам, до инициации Равианикиэль владел тёмными силами, а после неё данные ему изначально способности расширились. Но и сам он превратился в проклятого. Представляешь, каково ему было: иметь возможность вернуть других к жизни, дать им красоту и молодость, силу и обширные возможности. И самому всю жизнь оставаться вечным ребёнком. В своё время его пытали, чтобы пробудить способности. И теперь он в отместку хочет перенести всю эту боль на тебя. Равианикиэль вообще любит причинять другим боль. Не физическую. Ему нравится делать окружающих несчастными, показывать им, что все понятия о доброте, дружбе, справедливости, все надежды на лучшую жизнь — просто миф. — Некоторое время Люцифэ молчал, то ли обдумывая что, то ли давая мне возможность осознать всю глупость сделанного шага. Внезапно Часовщик сильнее прижал меня к себе и с невероятной убеждённостью заговорил: — Но, знаешь, я ему тебя не отдам. Лучше сам убью. Быстро и безболезненно. Ты даже ничего не почувствуешь.
  Я поразилась: как можно с такой любовью смотреть мне прямо в глаза, с такой нежностью гладить волосы и говорить о моей смерти? Кажется, я начинаю осознавать пропасть, лежащую между нами. Поэтому, отведя взгляд, я поинтересовалась:
  — Где Дар?
  — Он выживет.
  — Звучит так, будто ты меня пытаешься утешить.
  — Нет, с ним всё нормально, — поспешил успокоить меня Люцифэ.
  — А Равианикиэль?
  — Ушёл. Странно, что он не потребовал плату сразу же. На него это не похоже.
  — Так что он хотел от тебя?
  Часовщик только грустно улыбнулся и провёл ладонью по моему лицу, ничего не ответив.
  — Знаешь, давай повременим с моим убийством, — на удивление спокойно предложила я. Быть может, причина этому была в том, что я просто не верила, что у Люцифэ поднимется рука на такое. Хотя кто его знает? — Я думаю, всё не так мрачно, как ты мне описываешь. А теперь помоги мне, пожалуйста, встать.
  — Не лучшая идея. Твой организм пережил сильнейший стресс. Тебе в ближайшие пару дней не рекомендуется вставать и активно двигаться. А доступа к энергии не будет как минимум четверть луны.
  — Я хочу посмотреть, как там Дар.
  Поначалу Часовщик попытался меня отговаривать, но я была непреклонна. Вздохнув, Люцифэ помог мне встать и, поддерживая, повёл по этажу. Дар оказался в лаборатории. Он находился в огромной стоящей у стены колбе, опутанный различными проводами и погружённый в бледно-зелёный раствор.
  — Он точно живой? — на всякий случай уточнила я, не видя ни малейшего признака дыхания. Хотя как можно дышать, будучи засунутым с головой в непонятную жидкость?
  — Да.
  — Он так и не изменился.
  — Равианикиэль не стал лезть в его генетическую структуру. Наверно, изменения были слишком глобальными. Дарион уже не феникс, Дарк. Он стал совершенно иным существом классом выше. Некоторые косвенные признаки указывают на его демоническую сущность, но я ни разу не сталкивался ни с чем подобным.
  — Зачем его туда засадили?
  — Равианикиэль восстановил его тело, но напитывать его энергией, укреплять воссозданные каналы и сращивать ауру не стал. Подозреваю, ему просто не хотелось возиться ещё четверть луны. Процесс это не сложный, но длительный и монотонный.
  — Понятно. Когда он придёт в себя?
  — Через пол-луны, полагаю.
  — А почему Равианикиэль не снял этот меч-браслет, тоже побоялся?
  — Нет. Если бы эта вещь угрожала Дариону, Равианикиэль обязательно избавился бы от него. Похоже, проклятый меч перешёл в статичное состояние, когда ему не требуется энергия. Он может вообще больше не проснуться, так навсегда и оставшись браслетом.
  — Понятно, — протянула я и криво усмехнулась, подумав о наставниках. — Как ты думаешь, что скажет Див, увидев живого Дара?
  — Что мы ослушались его приказа. В общем, ничего хорошего, но и ругать сильно не будет. Скорее уж начнёт выпытывать, каким образом нам это удалось сделать. Пошли. Я отведу тебя в комнату.
  — Тогда в мою прошлую. Я хочу посмотреть, как там Божественная. К тому же она может помочь мне быстрее восстановиться.
  — Даже под руководством и опекой Божественной первичное восстановление заняло четыре дня. Люцифэ, сдав меня в надёжные руки и вывалив на наши головы кучу указаний и рекомендаций, пропал в неизвестном направлении. Див всё не появлялся, Дар не подавал видимых признаков жизни, а я отчаянно скучала.
  Наконец, на четвёртый день Божественная позволила мне полуторачасовую прогулку по Академии. Ни о какой пробежке и речи быть не могло, а об активных тренировках можно забыть минимум ещё на неделю.
  Я бесцельно блуждала по коридорам, когда