Чёрная невеста

станет прекрасным поручителем.
  Гроссер нервно вздрогнул, когда я появился прямо перед ним. Ай-ай-ай, сдают нервишки у сарса. Может, посговорчивее от этого станет?
  — Что ты з-сдесь делаеш-шь? — довольно быстро взял себя в руки наставник.
  — Пришёл по твою душу, — не сдержавшись, хмыкнул я.
  — Мальчиш-шка, с-сейчас тебе нуж-щно быть в кроватке, а не ш-шлятьс-ся…
  — Мальчишка, — издевательски протянул я, даже не пытаясь больше сдерживать презрение и ненависть. — У смерти нет лица.
  Сарс посерел и попытался отступить, но наткнулся на пространственную перегородку. Я очень сталася, чтобы в этот раз нам не помешали.
  — Что тебе от меня надо?
  — Ты проводил эксперименты над другими живыми. Это неприемлимо.
  — Не говори глупос-стей! — зашипел Гроссер.
  — Не буду. Мне нужны имена руководителей. Скажешь — умрёшь быстро. — Я с интересом посмотрел на отравленную иглу, замершую в воздухе на уровне моего лица, потом вновь перевёл взгляд на впившиеся в меня глаза сарса. Будучи довольно слабеньким эмпатом, даже я ощутил струящийся от бывшего наставника ужас. — Мне нужны имена и описания внешности.
  — Ничего я тебе не с-скаж-шу! — сорвался на шелест Гроссер.
  — Я умею убеждать, — поспешил успокоить я сарса, медленно надвигаясь на него мелкими шагами. — И ничуть не хуже других. Ты ведь слышал, что стало с остальными? Они умирали медленно и крайне неприятно именно из-за своего упрямства. — Я понятия не имел, как убирали служащих лаборатории, зато прекрасно был осведомлён об этике: смерть за подобное преступление против разумных не может быть лёгкой. Она должна стать уроком в назидание остальным. Судя по расширившимся глазам сарса, в своих предположениях я попал прямо в яблочко. Гроссер боялся именно расплаты.
  — Я понятия не имею, как их зовут, — поспешил пойти он на контакт.
  — Да-а? — с величайшим подозрением поинтересовался я, сделав ещё один шаг к сарсу и чуть понижая тон: — А кто тебя направил в Академию?
  — Его называли просто Ровк. Вряд ли это настоящее имя.
  — И как он выглядел? — у меня была возможность добыть все эти сведения другим способом, более эффективным и точным, но мне было до отвращения противно с головой погружаться в прошлое сарса, испытывать его эмоции, один за другим проходя все этапы этой никчёмной жизни. Как жаль, что я не менталист. Тогда мог бы вытянуть из него выборочную информацию. А так от одной мысли, что нужно будет сливать своё сознание с этой мерзостью и уж тем более отожествлять себя с ним, аж мандраж пробирает.
  Сарс не пытался особо рыпаться и довольно покорно отвечал на мои вопросы. Надеялся, что его смерть будет лёгкой. Ну-ну. Затягивать допрос у меня не было ни сил, ни желания, поэтому я ограничился основными фактами.
  — Что ж, ты удовлетворил моё любопытство. А теперь…
  И тут Гроссер не сдержался, злобно зашипев:
  — Тебе ведь вс-сё рассказал этот малявка. Как ж-шаль, что я не с-смог вовремя от него избавитьс-ся!
  — Что ты сказал? -напрягся я, мигом расставаясь с идеей организовать «побег» этой мрази в купе с «Дихтой».
  — Все они умрут: и пос-следний экс-сперимент тож-ше! И никто, НИКТО их не с-спас-сёт!- почти триумфально прошипел сарс и тут же захрипел: одна из «рук» с силой сжала его горло. Глаза затянуло плёнкой бешенства. Я дёрнул Гроссера на себя, заставляя упасть на колени, и вот уже мои настоящие пальцы сомкнулись вокруг плотной шеи сарса.
  — Убийца уйдёт следом за мной.
  — Вы сами сделали её такой! — зарычал я, почти не контролируя себя. По рукам заструилась сила. — Как? Говори, иначе пожалеешь, что не оказался на месте кого другого.
  — Совет Города узнает о последнем эксперименте, и ничто её уже не спасёт. Вы не в состоянии перебить весь Совет!
  — Мы можем всё. Даже уничтожить Город, если его населяют одни такие подонки, как ты!
  Гроссер поднял руки ближе к лицу и открыл рот, чтобы закричать. Его черты исказились жуткой гримасой, зрачки расширились, а глаза начали выкатываться вперёд, вылезая из орбит, по коже зазмеились морщины, которые всё разрастались в одних местах и растягивали покров в других, отчего тот, не выдерживая напряжения, лопался как фрукт у плазменной печи, только намного быстрее. Кожу расцветили серо-зелёные пятна, а чешуйки со всё ускоряющимся шелестом начали осыпаться к ногам сарса, истлевая в падении. Гроссер, казалось, уменьшался, пригибался под тяжестью окружающего пространства. Истончались мышцы и кости, потекли глаза, не выдержав внутреннего давления. Ещё живой сарс всё больше скукоживался и ссыхал, напоминая мумию, после чего стал постепенно осыпаться прахом.
  Наконец я разжал сведённые