Чёрная невеста

тени, пока не стало поздно и, быть может, спасти бы Дара.
  — Вообще? Полная потеря чувс-ствительнос-сти? — заинтересовался сарс. Я только поморщилась от его энтузиазма. Не хватало ещё на разные вопросы отвечать. Кстати, нужно будет узнать, что это вколол мне Часовщик, раз сарс этим так интересуется.
  — Да, полная. Однако я считаю, что Люцифэ прав, и вам не стоит надолго покидать лагерь. А меня вы вполне можете осмотреть завтра, если возникнет такая необходимость.
  — Дарк, по-моему, ты поступаеш-шь глупо, без-соговорочно доверяяс-сь этому парню.
  — У меня нет причин относиться к нему плохо. Он мне жизнь спас. Быть может, даже дважды.
  Ещё немного потоптавшись и видя, что я намеренно его игнорирую, сарс ушёл. Он меня уже начал нервировать своей настойчивостью. Стоило наставнику скрыться за деревьями, как я раздражёно бросила собранные ветки и поспешила на поиски Люцифэ. Часовщик во время нашего разговора вёл себя так, будто знал, что случилось с Даром, и как ему помочь. Однако присутствие наставника заставляло его умалчивать об этом.
  Голос Люцифэ я услышала много раньше, чем дошла до Часовщика. Это был первый раз на моей памяти, когда уравновешенный и всегда неизменно спокойный, аки змея, Люцифэ на кого-либо орал.
  — Как это не можете? Вы понимаете, что своей медлительностью вы губите ученика?!? У него ещё есть шанс на спасение, а вы не хотите ему его дать!
  Я, наконец, увидела самого Люцифэ. Он стоял в тени, поэтому я не смогла рассмотреть выражение лица не-феникса. Зато уменьшенная светящаяся голограмма стража Академии была прекрасно заметна даже издалека.
  — Пойми же, по технике безопасности мы не можем пользоваться стационарными порталами, пока не будут ликвидированы все прорывы. Сейчас порождения Бездны находятся только на этой планете, а в Империи их можно искать сианами! — объяснял страж свою позицию.
  — Не думаю, что эти создания устремятся в Город. К тому же возможно повторное нападение на учеников.
  — Послушай, Люцифэ. Я прекрасно всё понимаю, но правила есть правила. Не я их придумал, не мне их и отменять. Мы не можем жертвовать жизнями многих ради одной. Два дня. Мы постараемся запечатать прорывы за это время. Ничего более обнадёживающего я тебе сказать не могу. Обратись пока к Гроссеру.
  — Он не захотел возиться с мальчишкой, хотя это было в его компетенции. Пришлите хоть лекаря.
  — Хорошо, но он будет не раньше вечера. Слишком далеко мы находимся. А с Гроссером я лично переговорю. Уверяю, он сделает всё, что в его силах.
  — Не надо. Обойдёмся. Сарс прекрасно высказал свою позицию, — отозвался Люцифэ и, не слушая, что ещё хотел сказать Варан, первым прервал связь. Быстро приблизившись, Часовщик порывисто обнял меня. Я замерла. Что это на него нашло? Что касается прикосновений, Люцифэ всегда был странным, стараясь минимизировать тактильный контакт с другими, даже со мной. А тут сам обнял. Что происходит?
  — Мы его вытянем. Обязательно, — склонившись к моему уху, прошептал Часовщик. Именно эта фраза заставила меня осознать всю серьёзность происходящего.
  — Так значит, с Даром всё настолько страшно? — севшим голосом спросила я.
  — Его вытащат. В Городе есть храм. Про него целые легенды ходят. Там…
  — Но что произошло? Ожоги светлого не кажутся мне такой уж серьёзной опасностью. Да и Дэриван с Карелом легко смогут справиться с тем страшными ранами на груди и животе.
  — Дело не в этом. У парня практически полностью уничтожена аура и разрушены энергетические каналы.
  — Но ведь потерянную энергию можно восстановить. Я, например… — Я уже хотела было предложить свои услуги, но Люцифэ перебил меня:
  — Но не в том случае, когда полностью уничтожена структура. Как ты собираешься наполнять водой порванные шланги? Каналы нужно для начала восстановить, а уже потом приступать к их подпитке. В этом-то вся проблема и заключается. Дар может просто не продержаться до момента восстановления энергетических каналов. Он просто тихо умрёт прямо посреди процесса.
  У меня перехватило дыхание, когда до меня полностью дошёл смысл сказанного.
  Дар может умереть даже в том случае, если ему начнут помогать. Светлый может умереть только потому, что бросился на мою защиту. Он может умереть, так и не узнав, что я по-настоящему о нём думаю, не простив меня.
  Я с силой сжала предплечья Люцифэ и пробормотала:
  — Он должен выжить.
  — Да, я знаю.
  — Нет, ты не понял. Я обозвала его мямлей и никчёмнейшим созданием, а он всё равно бросился меня защищать. Люцифэ, прости, я нечаянно! Правда не хотела, чтобы это произошло! Его вылечат, и он сможет избавиться от своей зависимости,