Чёрная невеста

на невидимую преграду. Над лицом светлого оказалась точно такая же.
  — Это оно и есть? — глянула я на наблюдавшего за моими манипуляциями Люцифэ.
  — Да. Пошли. Нужно заняться твоими повреждениями, пока не закончилось действие блокиратора.
  С моими ожогами и повреждённой левой рукой Люцифэ проводился до позднего утра: отпаивал чем-то, обрабатывал повреждённые участки, натирал, заставлял дважды купаться в реке. И всё равно остался недоволен результатом. Я же была настолько вымотанной, что мечтала лишь об одном — добраться до лежака и наконец-то выспаться. Когда Люцифэ закончил свою экзекуцию, я мгновенно провалилась в сон. И уже не чувствовала того. Как Часовщик через какое-то время пристроился рядом, обнял меня и, притянув к себе поближе, уткнулся лицом мне в шею.

  ХХХ

  Кожу будто обожгло огнём. В одно мгновение вернулась чувствительность, а с нею и боль. Было просто невыносимо лежать в кольце жгущих рук на жалящей земле. Я рванулась на свободу, но Люцифэ не разжал объятий.
  — Отпусти!
  — Т-ш-ш! — попытался успокоить меня Часовщик. — Потерпи. Немного, но потерпи. Меня тоже не раз задела первая тень, но я же терпел. Ты ничем не хуже меня, ты выдержишь. Единственное, чем я могу тебе помочь — это нанести ещё раз мазь на пострадавшие участки тела. Она чуть приглушит боль.
  Мазь на тело? Точно!
  — Люцифэ, ты гений!
  Высвободившись из кольца рук Люцифэ, я достала из браслета мазь Безрака и открутила крышку. По поляне поплыл едва уловимый запах мёда и корицы, от которого лично мне сразу захотелось есть. Часовщик потянул носом и заинтересованно спросил:
  — Откуда это у тебя?
  — Подарили. Нанеси, пожалуйста, на спину. А то я не везде достаю.
  — Подарили, — со странными нотками потянул Люцифэ. — А кто?
  — Безрак.
  — Безрак, Безрак, Безрак… — Часовщик уставился в одну точку и монотонным голосом повторял это имя, будто книгу листал в поисках нужного абзаца. Наконец его взгляд сфокусировался. — Ага, тот который занимался с тобой в начале прошлого курса. И как это я не обратил на него внимания? — Люцифэ прикрыл глаза и помрачнел, потом тихо заговорил: — А ты знаешь, что через четыре-пять сианов ты начнёшь полноценно раскрываться, как источник?
  — Ну и что с того? — не поняла я подоплеки его последнего вопроса. — И займись, пожалуйста, моей спиной, а то мне больно так далеко заводить руки назад.
  — Да, хорошо. — Люцифэ будто очнулся. Помолчав немного, он продолжил: — Помнишь, этот Безрак сказал тебе постараться не умереть на протяжении какого-то периода времени?
  — Ну да, — отозвалась я, начиная подозревать что-то неладное.
  — Так вот. Скоро ты начнёшь формироваться в постоянно действующий источник.
  — Ну так что? — всё ещё не понимая, поинтересовалась я.
  — Ты так спокойно относишься к тому, что тебя будут использовать? — удивился Часовщик и тут же обнял меня, с силой притянув к себе. Я только охнула от боли. — Не отпущу! Перебьётся твой Безрак. Мы закончим Академию и будем сами выбирать себе жизнь, не подчиняясь ничьей указке.
  — Для начала нужно её закончить. Потом отработать на благо Города не один сиан, а уже после этого мы сможем выбирать себе жизнь, — пробурчала я. — Люцифэ, что на тебя нашло? И отпусти меня, а то я сейчас взвою в полный голос.
  — Прости. Просто и Безрак, и Риока, и Марианна захотят забрать тебя. Я их не знаю, но они мне не нравятся.
  — Тогда почему они не сделали этого раньше? — задалась я резонным вопросом. Люцифэ растерялся.
  — Не знаю. Наверно, хотели, чтобы ты привыкла к местно атмосфере, особенностям…
  ‘Шикарственно, — отозвался в голове голос уже долго молчавшей шизы.- Этот Безрак собирался в наглую использовать тебя, когда доберётся в следующий раз. Как говорится, собственный активный источник ещё никому не мешал. Однако что этому белобрысому от тебя надо? Не может же он просто от вдруг проснувшегося бескорыстия за тебя в последнее время так активно цепляться’.
  А ведь голос в чём-то прав. Со вчерашнего дня поведение Люцифэ стало совершенно другим. Он будто убрал разделяющую нас стенку. Но почему он это сделал? Да ещё столь внезапно?
  — Ляг, я обработаю ноги, — попросил Часовщик.
  Почему-то именно сейчас, впервые за всё время общения с ним, я устыдилась своей наготы. А ведь Люцифэ парень. Я видела, как он купался. Правда, купался — это громко сказано. Часовщик до сих пор побаивается реки, несмотря на то, что довольно много занятий мы отрабатываем именно в воде. Почему-то ещё вчера меня совершенно не смущало, что Люцифэ обращался со мной, как с большой куклой, натирая мазями, вертя так и эдак, а сейчас…
  Отстранившись, я