Чёрная невеста

смущённо пробормотала:
  — Спасибо. Я сама.
  — Ты чего? — удивился Часовщик.
  — Живот и ноги я в состоянии сама обработать. Спасибо.
  — Да не за что, — похоже, от моего отказа парень немного растерялся. Быстро закончив с мазью, я оперативно оделась и подсела к костру, который разводил Часовщик. — Что случилось? — поинтересовался он, не поднимая головы.
  — Ничего, просто меня задели твои слова, будто Безрак собирается меня использовать.
  — А он и будет. Я читал, как некоторые пользовались источниками, особенно теми, которые не умеют ещё себя контролировать и тем самым становятся беззащитными. Я тебя им не отдам.
  — А тебе-то что от меня нужно? — тихо спросила я.
  — Дарк, ты… — Люцифэ с болью посмотрел на меня, потом отвернулся. Плечи его поникли. — Так вот какого ты обо мне мнения! Но это не правда. Я просто впервые в жизни привязался к кому-то. И это очень больно, когда в ответ сталкиваешься с подобным непониманием.
  Я смутилась. Похоже, я была неправа, начав подозревать всех направо и налево. Я хотела уже начать извиняться, но Люцифэ вновь заговорил:
  — Я никогда ещё не испытывал ничего подобного. Я впервые ощутил, какое же это счастье: ухаживать за тобой, защищать тебя, помогать во всём, просто разговаривать. Я будто прозрел. Для меня открылся совершенно новый мир. Теперь я понимаю, что имел в виду наставник, описывая данное состояние. Я буду учить тебя, защищать, пока ты не станешь взрослой. А потом, когда моя опека тебе больше не понадобится, у меня будет ребёнок. Точь-в-точь такой как ты.
  Люцифэ отстранённо посмотрел на меня. На его лице блуждала мечтательная улыбка. Я сглотнула. Какой ещё ребёнок?!?
  Голос хрюкнул и заржал, ни единым словом не прокомментировав свой смех. А Люцифэ тем временем продолжил:
  — Это долгий и сложным процесс. Нужно учесть очень много параметров. Если заняться подготовкой сианов через пять, то к сроку окончания Академии как раз всё будет готово. Правда, мне нужна будет твоя помощь на завершающей стадии.
  — А если… — я откашлялась, так как голос внезапно отказал мне, — а если я не согласна на ребёнка?
  — А при чём здесь твоё мнение? Это будет мой ребёнок. Я постараюсь, чтобы он полностью соответствовал твоим характеристикам. Источником, естественно, он не будет, и от некоторых способностей тоже придётся отказаться, так как нормальным организм не выдержит подобных перегрузок. Но внешность и характер будут полностью твои. Знаешь, — я чуть было не начала отползать подальше, наткнувшись на его просветлённо-восторженный взгляд, — мои соплеменники считали, что ребёнок должен быть почти полной копией своих предков, но теперь я понял, что подобный подход в корне неправильный. Подозреваю, что именно поэтому у нас такая низкая рождаемость. Мы просто не хотим заводить собственные копии. Правда, существуют ещё и другие причины, но я понял, что они все упираются в нашу изолированность, поэтому… Дарк, ты чего?
  — Ничего. Просто, если хочешь ребёнка, то это без меня.
  — Но почему? Я читал, что это не столь уж сложная процедура. Там даже особых знаний тебе не надо, просто…
  — Без меня, — отрезала я и тут же рявкнула на заходящийся голос:
  А ты чего ржёшь?!
  — Ты просто даже не хочешь меня выслушать, а уже берёшься судить, — обиженно пробубнил Люцифэ, сильно задетый моим отказом.
  Я поспешно вскочила на ноги, подавив приступ дурноты, возникший от резкого движения, и направилась в лес, бросив на ходу:
  — Я пойду прогуляюсь. Скоро вернусь.
  — Только далеко не заходи, а то заблудишься. Я охранку дезактивировал, так что поосторожнее там, — предупредил меня напоследок Люцифэ, не пытаясь удерживать. И то хорошо.
  Отойдя шагов на сто, я прислонилась ещё ноющей спиной к стволу дерева. Мазь Безрака действовала безотказно, и я уже почти не обращала внимания на своё физическое состояние. Но и эмоциональное было далеко от нормы.
  Такое чувство, будто он внезапно сбрендил, — пожаловалась я голосу.
  ‘В точку. Я с таким в четвёртый раз сталкиваюсь и могу с уверенностью сказать, что данные состояния очень похожи’.
  Но ребёнок! Я не хочу постоянно выслушивать не что подобное! — мысленно взвыла я.
  Голос вновь захохотал, потом, наконец, соизволил пояснить причины своего веселья:
  ‘У этой расы сильно развит инстинкт материнства. Он пробуждается исключительно редко, но если уж он проявляется, то только в самой шизанутой своей степени. Люцифэ с тебя теперь пылинки сдувать будет, если ты не сможешь его одёрнуть’.
  Я про другое. И ты прекрасно понял, о чём я.
  ‘Просто смирись. Он тебе этим ребёнком в ближайший сиан все