Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

– а он ведь и умереть мог, при таком недосмотре, – я решительно взялся за то, чем должен был бы заниматься Алекс. И, как ни странно – преуспел. Оказалось, что во мне спала управленческая жилка. Земли у нас были хорошие, плодородные, ими просто нужно было как следует заняться.
– А раз уж твой отец вообще никак не годился на роль главы семьи – этим главой стал ты.
– Всё правильно, так оно и было. В каком-то смысле всем, что у нас есть, мы обязаны Ричарду, его появлению в моей жизни.
– Но почему ты с ним не научился обниматься? Ты же понимал, что он тебя не отвергнет.
– Понимал. Но это было слишком трудно. На мой глубоко укоренившийся комплекс наслоилась его невероятная хрупкость. Я прикасался к нему по минимуму, ровно столько, сколько нужно было, чтобы ухаживать за ним. Он обнимал меня, прижимался – малыш Уолси был так же одинок, как и я, – но я просто боялся обнять его в ответ. Боялся и не умел. Всё, что я мог себе позволить – это осторожно погладить его по головке. Я так и не научился обниматься…
– Но он всё равно понимал, что ты его любишь!
– Я надеюсь, – усмехнулся Гейб. – Потому что я действительно люблю его. Я их всех люблю, просто не умею это выразить.
– Поверь, Гейб, то, что ты для них делаешь, дорогого стоит. Конечно, открытое выражение любви очень приятно, – я повозилась в его объятиях, потёрлась губами о его скулу, чтобы продемонстрировать, насколько приятными я нахожу прикосновения, – но ты выражаешь свою любовь просто по-другому. И твои близкие её всё равно чувствуют.
– Я рад этому. Знаешь, возможно, теперь, когда ты помогла мне преодолеть этот мой комплекс – может быть, у меня получится и с другими… Ну, ты понимаешь. Стать немного ближе… Не уверен, что смогу, но я попытаюсь.
– Я уверена, что у тебя получится! И знаешь, что? Начни с детей. С близняшек, с Томаса. Поверь, это ни с чем не сравнимое чувство – обнимать ребёнка!
– Но они такие хрупкие…
– Ничего. Я уверена, что ты прекрасно умеешь контролировать свою силу. Просто попробуй.
– Хорошо, я попробую, – покорно кивнул Гейб. – Но у меня такое чувство, что это не единственное, что ты хотела у меня спросить. Я прав?
– Прав, – вздохнула я. Мне всё ещё было неловко разговаривать с Гейбом на эту тему, но любопытство меня просто пожирало. – Линда сказала, что она тоже всегда была сверху. Как и смертные женщины. Что ты лишь позволял ей любить себя.
– А, вот в чем дело. Да, Линда вполне могла вывалить такое на тебя, особой деликатностью она никогда не отличалась.
– Так это правда? Но почему? – я искренне этого не понимала. – Она ведь не хрупкий человек.
– Нет. Но я ничего другого и не знал. Я так привык.
– Не знал ничего другого? – сказать, что я была ошеломлена – это ничего не сказать.
– Нет, не знал. Понимаешь, очень долгое время я вообще боялся прикоснуться к женщинам. И не только из-за боязни отторжения, но и просто из-за их хрупкости. Я ведь был совершенно неопытным. Мои младшие братья и все их потомки теряли девственность ещё в достаточно юном возрасте, когда физически не отличались от людей. Поэтому в своё обращение они входили уже опытными мужчинами, прекрасно знающими, как вести себя с женщиной, чтобы не наделать ошибок, как контролировать себя, чтобы не причинить ей боли. У меня, как ты знаешь, возможности получить подобный опыт не было. И я шарахался от женщин, боясь прикоснуться к ним даже пальцем. Я оставался девственником едва ли не тысячу лет.
– Но как же ты справлялся? У мужчин же есть… потребности…
Хмыкнув, Гейб поднял руку и, поднеся кисть к лицу, наигранно-внимательно осмотрел её со всех сторон. Поняв, на что он намекает, я захихикала, уткнувшись лицом ему в грудь, а потом взяла его ладонь и тоже тщательно осмотрела.
– Надо же! А шерсти совсем нет.
– Если бы эти страшилки были правдой, на моей ладони вырос бы самый густой мех в истории, – усмехнулся Гейб.
– Но как же тебе удалось преодолеть свой комплекс? – отсмеявшись, поинтересовалась я.
– Мне встретилась одна неординарная женщина. Её звали Сигрун.
– Звучит как что-то скандинавское…
– Да, она была сестрой вождя норвежского поселения.
– То есть, она была из викингов? – прикинув, когда это происходило, поразилась я.
– Не совсем, – покачал головой Гейб. – В то время ещё не было этого понятия – «Викинги», которым позже, в странах, где совершались набеги, стали называть нападавших из скандинавских стран. Но, чтобы было проще, будем считать, что она была из викингов. Сигрун была настоящей великаншей, почти на полголовы выше Ребекки.
Я присвистнула. Впечатляюще!
– Да, я читала, что викинги были очень высокими.
– Высокими, но не очень. Просто их современники были куда ниже своих теперешних