Что делать, если привычная жизнь вдруг раскололась на куски? Если ты сама вдруг изменилась, стала не такой, как все? Если оказалось, что ты – лишь приёмыш, а те, кого всю свою недолгую жизнь считала родителями, теперь готовы сдать тебя учёным на опыты? Остаётся только бежать, спасаться, прятаться.
Авторы: Чекменёва Оксана
– это просто замечательно!
– Мне кажется, они чудесно поладили, – глядя на то, как Эрик учит Кристи, как правильно накладывать песок в формочку, ответила я.
– Эрик очень ждал кого-то, кто будет с ним наравне. Видишь ли, из здешних ребятишек Вэнди была ближе всех к нему по возрасту, но учитывая, что ей уже пятнадцать…
– Ей с ним скучно, – кивнула я.
– Да. Есть ещё малыш Митчелла, но он лишь недавно родился, да и живут они в другом штате. А близняшки невероятно близки к нему по возрасту, у нас такое – большая редкость. И в четыре года пол не особо важен, у таких малышей пока ещё общие игры и увлечения.
– А чем больше рождается девочек…
– Тем больше у моего сына шансов на бессмертную жену, – подхватила она. А потом очень тихо, так, что будь я человеком, не расслышала бы, прошептала: – И у мужа тоже.
– О чем ты? – я была ошеломлена этими её словами.
– Извини, вырвалось. Я не подумала, что ты расслышишь. Но я часто об этом думаю. Я знаю, что я с Джеффри совсем ненадолго, по их меркам. Я – смертная. Я состарюсь и умру. А Джеффри останется. Я не хочу, чтобы он оставался одиноким. Не хочу, чтобы он снова терял. Поэтому понимаю, что бессмертная жена для него – благо. А я желаю ему только счастья…
– Эй, к чему такое упадническое настроение? Кто знает, как сложится жизнь? Посмотри на меня! До четырнадцати лет я тоже считала себя человеком. А потом оказалась бессмертной. Так что – в жизни всё возможно.
– Спасибо, – улыбнулась Джулия. – Даже не понимаю, зачем я всё это на тебя вывалила?
– Наверное, тебе просто нужно было хоть с кем-то об этом поговорить? Я не возражаю. Просто у тебя в любом случае впереди ещё очень-очень много лет с Джеффри. Наслаждайся тем, что имеешь, не страдай о том, что будет когда-то нескоро.
– Я постараюсь, – улыбнулась Джулия. – Только не говори Джеффри об этом. Он расстроится.
– Не буду! – Я сделала пальцами жест, словно закрыла рот на замок-молнию. – Лучше расскажи мне, как ты с ним познакомилась? Мою-то историю ты, наверное, уже знаешь?
– Конечно. Её вся Долина знает. Но в моей встрече с будущим мужем нет ничего столь же романтичного, как у вас с Гейбом. Хотя, пожалуй, это не так. При нашей первой встрече я упала к его ногам.
– Да уж, мне кажется – нет такой женщины, что не упала бы к ногам одного из этих сексуальных красавцев, – хмыкнула я.
– Я упала в буквальном смысле, – рассмеялась Джулия. – На пол. И сломала руку. В двух местах.
– Фигасе! – присвистнула я. – Я, конечно, вижу, что Джеффри – красавчик, глаза-то есть. Конечно, с Гейбом не сравнить, – тут Джулия фыркнула, но я стояла на своём, – с ним вообще никто не сравнится, но всё же и Джеффри тоже невероятно красив, признаю. Но всё равно, ломать при виде него конечности – это уже перебор. Кстати, а он, случайно, не травматологом тогда работал? Это бы многое объяснило.
– Нет, – тихонько засмеялась Джулия. – Детским кардиохирургом. Так что, руку я определённо сломала не специально. Но это сыграло во всей истории важную роль.
– А можно поподробнее? – ёрзая от нетерпения, попросила я, наблюдая, как Кристи и Эрик играют с Лаки, бросая формочки для песка, которые он с удовольствием приносил обратно.
– Подробности… Ну, слушай. В тот день я пришла устраиваться в больницу, где он работал, уборщицей.
– Уборщицей? – удивилась я.
– Да, представь себе. На тот момент мне было восемнадцать, и у меня не было ни дома, ни семьи, ни образования. А там давали койку в общежитии – поэтому агентство по трудоустройству и направило меня туда.
– А где ты жила раньше?
– В приёмных семьях. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было тринадцать. Родственников, которые согласились бы взять меня на воспитание, не нашлось, для усыновления я была уже старовата, так что органы опеки поместили меня в приёмную семью. Потом – в другую, потом – в третью. Есть какое-то правило – не более года в одной семье. Не знаю почему. И, когда я закончила школу – а к тому моменту мне уже исполнилось восемнадцать, – государство больше не обязано было заботиться обо мне, и последние приёмные родители выставили меня за дверь с одним чемоданом.
– Жуть, – прошептала я. Сама я оказалась на улице ещё раньше, но у меня были деньги, я сделала это добровольно и сознательно, и самое главное – при мне были мои сверхспособности, которые помогли мне выжить. А каково пришлось Джулии?
– Да, не весело, – кивнула она. – Я знала, что это произойдёт. На колледж надежды не было – я училась довольно посредственно, стипендия мне не светила, денег на обучение тем более не было. Поэтому я заранее зарегистрировалась на бирже труда, и в тот день, когда я распрощалась со своим последним домом, у меня было направление в больницу. Мне нужно было хоть за что-то зацепиться,
