Что делать, если привычная жизнь вдруг раскололась на куски? Если ты сама вдруг изменилась, стала не такой, как все? Если оказалось, что ты – лишь приёмыш, а те, кого всю свою недолгую жизнь считала родителями, теперь готовы сдать тебя учёным на опыты? Остаётся только бежать, спасаться, прятаться.
Авторы: Чекменёва Оксана
своего имени. Её отец увлекался произведениями Гомера, что-то связанное с его работой, вот и назвал.
– Пенелопа, – медленно, стараясь распробовать, произнесла я. – Красивое имя. Но я бы тоже его сократила.
– Её братьев зовут Одиссей, Ахилл и Гектор. Как они выжили в средней школе с такими именами – уму непостижимо. Но я отвлёкся. Я тогда как раз учился в Оксфорде, на медицинском факультете, на последнем курсе, а она пришла на первый. Она была хорошей, скромной девочкой. Я увидел её в библиотеке и влюбился. Но она шарахалась от меня, как чёрт от ладана.
– Почему? – удивилась я.
– Я же говорю – она была очень хорошей девочкой. Скромной, застенчивой, считающей себя непривлекательной. А я считался плейбоем. Потому что вокруг меня постоянно вились девушки. Считали, что я – красавчик, – он смущённо улыбнулся.
– Ты и есть красавчик, – негромко рассмеялась я. – Вы тут все красавчики, эта ваша видовая особенность.
– Ну, да, моей заслуги в этом нет. Но девушки действительно искали моего общества. Мне это льстило. Я встречался с ними, гулял, ходил в кино, в клубы, в кафе. Ну, в общем, туда, куда ходит молодёжь.
– На вечеринки, – понимающе кивнула я.
– Нет, Рэнди, вечеринок я как раз избегал.
– Почему?
– Слишком опасно. Это после перерождения на нас перестаёт действовать алкоголь, а сейчас я вполне способен опьянеть. И наркотики на меня тоже пока влияют. А на вечеринке можно даже не понять, что пьёшь спиртное, там даже самый безобидный напиток может быть втихаря приправлен алкоголем. А нам категорически нельзя терять контроль над сознанием, понимаешь?
– Ещё бы! Конечно, понимаю. Итак, на вечеринки ты не ходил, но с девушками встречался?
– Да. Но всё было… невинно. Я в то время всё ещё был…
– Девственником? – подсказала я.
– Да, – кивнул Кристиан. – Знаешь, когда нужно постоянно хранить тайну, привыкаешь сторониться людей, не сближаться ни с кем. И в то время я считал, что для физического сближения нужно хотя бы немного знать человека. Ведь при этом нельзя не приоткрыть часть своей сущности.
– Холодная кожа, – хмыкнула я, и Кристиан кивнул. – Мне это знакомо. Сама людей сторонилась. Итак, ты умудрился заработать репутацию плейбоя, оставаясь невинным. Круто!
– Знаю, звучит нереально, но так оно и было. Если девушке не удавалось завлечь меня в постель, она считала, что именно ей не повезло, и, чтобы «не терять лицо», она врала остальным, что у нас всё было. Так что слава бежала впереди меня, и Пенни, наслушавшись о моих похождениях, считала, что ничего хорошего из проявленного мною в отношении неё внимания не выйдет.
– Знаешь, я бы отреагировала точно так же.
– Вот когда мне аукнулась моя ничем не заслуженная репутация, хотя прежде это мне даже льстило. А Пенни мне очень понравилась. Очень. Я влюбился с первого взгляда, когда увидел её, несущую к столу в читальном зале стопку книг. Она не была красоткой, из тех, которые заставляют мужчин оборачиваться вслед. Нет, её красота была тихой, её нужно было рассмотреть. Господи, какие у неё были глаза! Огромные, светло-серые, они открыто смотрели на окружающий мир. В них отражалась её чистая душа. Мне сложно описать её, но ты просто поверь, что более светлого человечка мне встречать не доводилось.
– И что произошло?
– Мне понадобился почти месяц, чтобы она хотя бы стала со мной разговаривать. Преодолевать её недоверие пришлось гораздо дольше. Помогло то, что я заметил, что именно из предметов даётся ей наиболее сложно, и предложил свою помощь. И почти полгода прошло до нашего первого поцелуя.
– Вот это да! – я аж присвистнула, недоверчиво глядя на парня.
– Именно так. Да, не очень-то типично для «плейбоя». Но я готов был ждать сколько угодно. Понимаешь, я любил её.
– И что же случилось?
– Случился Алекс. Этот кобель, без малейшего представления о порядочности. Эгоист с моралью мартовского кота. Он вдруг заявился ко мне со словами: «Поживу у тебя недельку». Похоже, ему нужно было где-то перекантоваться, видимо, снова проигрался.
– Он игрок?
– Ага. Адреналинщик хренов! Скучно ему, видите ли! Ни войн, но крестовых походов, ничего, где можно пощекотать себе нервы.
– Войн, по-моему, и сейчас в мире хватает.
– Нет, это не то. Ему бы врукопашную. Или в блестящих доспехах, на боевом коне, впереди орущего войска, мчащегося в атаку на врага. А сейчас какие войны – перестрелки, взрывы, дым. Выпендриться и покрасоваться не получится. Вот и пристрастился к играм. Когда выигрывает, а когда и проигрывается в пух и прах. Дома свои закладывает, машины. Гейб раз и навсегда сказал ему – что тебе даю, трать как хочешь, сверх того не получишь ни цента. Денег нет – приезжай в Долину, еда и жилье
