Что делать, если привычная жизнь вдруг раскололась на куски? Если ты сама вдруг изменилась, стала не такой, как все? Если оказалось, что ты – лишь приёмыш, а те, кого всю свою недолгую жизнь считала родителями, теперь готовы сдать тебя учёным на опыты? Остаётся только бежать, спасаться, прятаться.
Авторы: Чекменёва Оксана
– пожал тот плечами. – Просто чувствую и всё.
– Ричард всегда мог видеть истинные чувства, – задумчиво произнёс Гейб. – Возможно, это и есть его дар, просто не такой явный, как у других.
– У других? – тут же заинтересовался Дэн. – У вас в семье есть ещё кто-то с даром?
– Да, и многие. В основном это относится к области органов чувств. Хотя есть и исключения.
– Гейб может находить золото по запаху! – гордо заявила я. И, видя скептическое выражение на лицах своих родных, уточнила: – Не так, как мы. А на расстоянии в несколько километров, даже если оно под землёй!
Роб восхищённо присвистнул. Остальных это, похоже, тоже впечатлило.
– Эндрю может по запаху узнавать и находить любые гаджеты, Чейз может определять любую поломку, не видя её, – я старалась вспомнить всех, о ком мне рассказывали. – А доктор Джеффри чувствует чужую боль.
– У Миранды тоже дар, – вмешался Гейб. – У неё есть защита от чужого дара, направленного на неё.
– Это не дар, – покачал головой Дэн. – Это видовая особенность. Мы все защищены от воздействия на нас чьего-то дара, а когда его используют активно – мы его возвращаем. Словно бы на время сами становимся его обладателями.
– Раньше мы этого не знали, – подхватил Коул. – Это выяснилось после того, как Энжи попала к вампирам. Среди них оказалось много одарённых, вот тогда-то ей это и пригодилось. Особенно когда это воздействие заключалось в причинении боли – агрессор сам отведал своей пилюли!
– Но я ничего не возвращала! – удивилась я. – И слава богу! Представляете, каково было бы самой ударить током малыша Тедди? Он же ни в чём не виноват, он просто не властен над своим даром!
– А он пытался специально ударить тебя? – уточнил Дэн.
– Нет. Он и рад бы никого не трогать, да это ни в его власти. Пока, – добавила я, очень надеясь, что папа Дженнифер вскоре научит малыша сдерживать свой дар.
– Тогда ничего удивительного, – кивнул Дэн. – Ты просто закрылась от пассивного влияния его дара, но не вернула его. Раз не было «нападения», не было и обратной реакции.
– А Алекс? – продолжала недоумевать я. – Он-то уж точно пытался сознательно меня очаровать, но я же не очаровала его в ответ.
– Уверена? – хмыкнул Гейб.
– Нууу… – задумалась я. – Бояться он меня стал определённо. Но чтобы прямо очаровался? Такого не помню.
– Скажите, – уточнил Гейб у Дэна. – Как долго длится ответное воздействие?
– Ровно столько же, сколько идёт воздействие на нас. Потом словно рубильник выключают. Мы не можем приберечь этот чужой дар на потом, или использовать его подольше. Это как посветить фонариком в зеркало. Стоит выключить фонарик – исчезнет и отражаемый луч.
– Вот тебе и ответ. Алекс воздействовал на тебя не более минуты, и, поняв, что это бесполезно, сразу же «выключился». Кстати, пока ты укладывала близняшек, а мы убирали последствия нашей… хмм… беседы, он спросил у меня, нет ли и у тебя тоже дара очарования, такого же, как у него.
– А ты что сказал?
– Что всё может быть. Так что пусть будет поосторожнее – ещё неизвестно, что у тебя есть в запасе.
– Так ему и надо! Пусть боится, – рассмеялась я, но потом посерьёзнела. – Для него же лучше больше не попадаться мне на глаза. Поотрываю всё, что только можно, не убив.
– Ого! – воскликнул Роб. – Похоже, он здорово тебя разозлил, сестрёнка. Помощь нужна?
– Сама справлюсь, – улыбнулась я брату. – Но спасибо.
Гейб внимательно посмотрел на меня, но ничего не спросил. Возможно, спросит позже, наедине. Надеюсь, к тому времени он уже поговорит с Кристианом.
Дальше все как-то задвигались, можно даже сказать – засуетились. Ричард ушёл во двор, готовить мангал, а остальные мужчины, под руководством Гейба, слаженно занялись мясом.
В итоге мы с Элли остались в гостиной одни – нас решительно отстранили от готовки. Впервые за всё это время мы действительно были только вдвоём, без буфера в виде кого-нибудь ещё. Мне стало неловко. Я решительно не знала, о чем говорить с той, кто была моей матерью, но с кем я впервые познакомилась несколько часов назад.
Насколько легко я приняла братьев, настолько же трудно мне было принять её в качестве матери. С Коулом было немного проще – мы успели познакомиться и даже подружиться до того, как узнали, кем приходимся друг другу.
Но и с ним мне было сложно – я просто пошла на компромисс сама с собой и воспринимала его именно как Коула, того самого Голоса, пришедшего мне на помощь.
Может, всё дело было в том, что родители у меня всё же были. И пусть относились ко мне не особо тепло, но всё же растили меня, заботились обо мне, как могли, и я любила их, как любой ребёнок любит своих родителей.
Я бы любила их и дальше, даже узнав, что неродная им, если бы они не поступили со мной так жестоко
