Что делать, если привычная жизнь вдруг раскололась на куски? Если ты сама вдруг изменилась, стала не такой, как все? Если оказалось, что ты – лишь приёмыш, а те, кого всю свою недолгую жизнь считала родителями, теперь готовы сдать тебя учёным на опыты? Остаётся только бежать, спасаться, прятаться.
Авторы: Чекменёва Оксана
– маленький ребёнок, которому позволяют помочь, но не разрешают подвергать себя любой, даже минимальной опасности. Причём старшая принимала такое обращение без возражений, лишь изредка закатывала глаза и чуть покачивала головой. Было чувство, что она уже привыкла и смирилась с этим. Я некоторое время наблюдала за ними, стоя в дверях и пытаясь понять эти странные взаимоотношения. Потом решила не заморачиваться, а позже расспросить Вэнди. Список моих к ней вопросов рос с поразительной скоростью, в основном благодаря утренним тирадам Томаса.
В данный момент Вэнди заново пересказывала свою историю похищения и побега. Мужчины время от времени задавали вопросы, выясняя всё, до мельчайших подробностей. Тут Гейб заметил меня и пригласил войти, представив всем как Миранду. Вздохнув, я в который раз уточнила:
– Просто Рэнди! – понимая, что самого Гейба мне уже не переубедить.
Меня усадили за стол, на котором стояло много огромных блюд с оладьями, жареным беконом, омлетом, варёными яйцами, пончиками, колбасками и множеством другой еды. Мужчины накладывали себе на тарелки настоящие горы еды, и с аппетитом их уминали, а женщины периодически подкладывали новые свежеиспечённые-жареные-варёные вкусности на стол. Передо мной тут же оказалась тарелка, в которую я, мысленно пожав плечами, стала накладывать всего понемногу, в результате наложив себе не меньше, чем мужчины. Ну и ладно, я всегда любила поесть, а на моей фигуре это вообще никак не отражалось. А стесняться своего аппетита и клевать, как птичка, я не собираюсь!
Гейб представил мне тех, кого я ещё не знала.
– Это Адам, Диллон, Пирс и Себастьян. Алана, – он указал на ту, женщину, что помоложе, – жена Себастьяна, а Люси – Филиппа.
Все представленные улыбались и кивали мне, я улыбалась и кивала в ответ. Я обратила внимание, что жена Филиппа была старше него, причём намного, но удивило меня не это. А то, что у Аланы явно прослеживались те же самые фамильные черты, что и у всех остальных в комнате, кроме Люси и меня – и вот это действительно было странно. Но никто мне ничего не объяснил, словно это было в порядке вещей, поэтому спрашивать я тоже ничего не стала. Список вопросов к Вэнди рос в геометрической прогрессии.
Вэнди продолжила свой рассказ, я время от времени тоже вставляла пару реплик. Когда мы дошли до встречи возле поваленного дерева, в разговор вступил Стивен, рассказав остальным, как быстро у меня произошла регенерация, даже быстрее, чем у них.
– Быть такого не может! – воскликнул Адам. – Она ещё слишком юная, на вид ей лет пятьдесят, ну пятьдесят пять, не больше.
Томас и Вэнди захихикали, а мне захотелось стукнуться головой об стол. Но было жаль тарелку с таким вкусным беконом, который я как раз в этот момент уничтожала.
– Мне двадцать четыре, – со вздохом оповестила я собравшихся.
– Это невозможно! – раздался нестройный хор голосов, в котором выделялся расстроенный голос Гейба:
– Так ты, оказывается, совсем ещё ребёнок! А я думал, ты уже взрослая…
Я оглядела заставленный стол, вздохнула, подняла свою тарелку и попросила сидящего рядом Томаса подержать её. После чего несколько раз стукнулась лбом об стол. Все, замерев, растерянно смотрели на меня, но после третьего удара Гейб, словно очнувшись, перехватил меня за плечи, не позволяя удариться ещё раз.
– Что ты делаешь! Ты же поранишься.
– Заживёт, – сквозь зубы процедила я.
– Зачем ты это сделала? – ощупывая мой лоб недоумевал Гейб.
– Чтобы проснуться! Потому что я, похоже, сплю, а во сне попала в параллельную вселенную, где люди в пятьдесят лет считаются детьми!
– Но Миранда, мы не люди, ты же знаешь. И ты тоже не человек.
– Но я была человеком! Большую часть жизни! И для меня пятьдесят лет – это уже старость!
– Вот спасибо, – пробормотала себе под нос Люси.
– Дорогая, тебе всего только сорок семь, ты совсем ещё молодая, – утешил её Филипп.
– Что значит «была человеком»? – переспросил Гейб.
– То и значит. До четырнадцати лет я была простой человеческой девочкой. А потом вдруг изменилась.
Сначала Вэнди, потом Томас, теперь Гейб со товарищи. Сколько ещё раз мне придётся пересказывать свою историю? Может, мне её написать, распечатать и выдавать всем любопытствующим. А их, мне кажется, будет немало, поскольку я, похоже, для них не меньшая диковина, чем для людей.
Вздохнув, я приступила к рассказу. Пришлось изложить всё довольно подробно, включая то, почему я не знаю, кто я такая на самом деле. Многое в моём рассказе вызывало у слушателей недоумение, и, как ни странно, больше всего их удивляло то, что я стала бессмертной – они именно так называли моё преображение, – до того, как стала взрослой, а после этого
