Что делать, если привычная жизнь вдруг раскололась на куски? Если ты сама вдруг изменилась, стала не такой, как все? Если оказалось, что ты – лишь приёмыш, а те, кого всю свою недолгую жизнь считала родителями, теперь готовы сдать тебя учёным на опыты? Остаётся только бежать, спасаться, прятаться.
Авторы: Чекменёва Оксана
как наш ребёнок. Слабый, хрупкий. Нуждающийся в защите. Смертный.
– Но я УЖЕ бессмертная! Я обратилась десять лет назад! И я не нуждаюсь в защите, как ваши дети. Я – не ребёнок!
– Мы это понимаем. Умом понимаем. Но стереотип, выработанный веками, очень сложно преодолеть. Это уже на уровне инстинкта – опекать того, кто выглядит, как смертный. Ты выглядишь смертной, понимаешь?
– Кажется… И Гейб испугался потому…
– Да! Когда ты рванула туда, в будку, он не мог соображать здраво. Его инстинкт говорил вместо его разума. О том, что кто-то, юный и уязвимый, полез под пули. Конечно, он быстро осознал, что никакой опасности ты себя вовсе не подвергла, но этот его первоначальный ужас… Вот он и сорвался… Понимаешь?
– Да. Начинаю понимать. Я была не права, вот так, без предупреждения, рванув в ту будку. Просто…
– Ты хотела показать, что можешь быть полезной, – он усмехнулся. – Ты это показала. Думаю, что ты вполне можешь участвовать в штурме вместе с нами.
– Я даже позволю ей первой выбрать свою цель, – раздался у нас за спиной знакомый бархатный баритон. А в следующую секунду меня подняли с бревна и прижали щекой к бронежилету.
– Прости меня, девочка. Я не хотел…
– Ты тоже меня прости! – перебила я его. – Я поступила глупо. Но я ведь и правда уже не ребёнок. Хотя мой последний поступок говорит об обратном.
– Да, ты не ребёнок. И я должен к этому привыкнуть. Хотя это и непросто.
Гейб слегка отстранил меня, чтобы иметь возможность заглянуть мне в глаза, погладил костяшками пальцев по щеке и улыбнулся своей чудесной улыбкой, которую я просто обожала.
– Мир?
– Мир! – закивала я.
– Вот и хорошо. А теперь, думаю, нам нужно продолжить то, что ты уже начала.
Он легонько поцеловал меня в кончик носа, приобнял за плечи, и мы пошли к опушке, где нас тактично дожидались остальные. Конечно, они слышали каждое слово, но хотя бы видимость уединения нам обеспечивали. Меня встретили добрыми улыбками, Стивен подмигнул, Пирс слегка мотнул головой в сторону будки с часовыми и показал большой палец. Меня похвалили за то, за что пять минут назад я получила разгон. Впрочем, Пирс и Стивен явно намного моложе остальных, видимо, они не настолько были подвержены условностям и стереотипам, и приняли мою взрослость, несмотря на несоответствующую ей внешность, гораздо легче, чем более старые, а точнее – древние оборотни.
Мы вновь выстроились на границе леса, невидимые для людей. Меня удивляло, почему собаки до сих пор нас не учуяли, и я озвучила этот вопрос.
– Они не выглядят особо обученными, – пожал плечами Адам. – Но дело, скорее всего не в этом.
– А в чём?
– Мы не пахнем людьми. Поэтому они на нас и не реагируют.
Я задумалась. Это действительно было правдой – в целом оборотни пахли иначе, не так, как люди. Но я не обращала на это внимания, поскольку и между собой они пахли по разному, так же как и люди. И совсем неплохо пахли, по крайней мере мне их запах нравился. Особенно запах Гейба – для меня его аромат был прекраснее любых духов.
Но я не придавала этому значения, поскольку привыкла, что каждый человек – или оборотень, или кто угодно ещё, не принципиально, – имеет свой, неповторимый, запах. Но я как-то прежде не задумывалась, что собаки могут не распознать в них людей. Может потому, что я всё же видела их людьми, так что тут тоже вступали в ход стереотипы.
Интересно, получается, что и я для собак человеком не пахла? Скорее всего, так оно и было.
– Ну, выбрала свою жертву? – поинтересовался Гейб.
– Да. Вон ту собаку, – и я указала на пса, который раньше гонялся за кроликом. Он казался моложе остальных, менее обученным и более жизнерадостным. Я почувствовала с ним некую родственную связь. В каком-то смысле мы были похожи, учитывая мой недавний поступок.
– Хорошо, тогда я беру её хозяина. И, пожалуйста, Миранда, держись возле меня. Я понимаю, что ты уже бессмертная, что ты равна нам, но мне всё равно трудно. Сделай мне одолжение, пожалей мои нервы.
– Ладно, – кивнула я. Почему бы и нет?
Остальные быстро распределили между собой людей и собак, чтобы действовать чётко и одновременно. Двое из тех, кому объектов не хватило, должны были открыть или взломать входную дверь. Двое остальных – прикрывать нас и наблюдать за окрестностями, оставаясь снаружи.
Гейб дал сигнал, и мы рванули вперёд, синхронно перепрыгнули через забор и вихрем налетели на охранников и их собак. Если они и успели что-то сообразить, то слишком поздно, когда уже лежали связанные собственными вещами, а их телефоны и оружие были раздавлены или погнуты. Я аккуратно спутала собаке лапы и стянула куском поводка пасть, стараясь не причинить боли. Пара секунд – и всё готово, двор был нашим.
Я погладила
