Что делать, если привычная жизнь вдруг раскололась на куски? Если ты сама вдруг изменилась, стала не такой, как все? Если оказалось, что ты – лишь приёмыш, а те, кого всю свою недолгую жизнь считала родителями, теперь готовы сдать тебя учёным на опыты? Остаётся только бежать, спасаться, прятаться.
Авторы: Чекменёва Оксана
подобный генотип – это нечто невероятное и запредельное. Конечно, он запомнил.
– Но ведь Вэнди была у него в руках несколько недель. Он же точно изучал её кровь. А вспоминает мою, как нечто уникальное.
– Вэнди?
– Ну, Гвенни. Просто она предпочитает Вэнди, и мне так представилась.
– Ах, Гвенни! Ну, здесь нет ничего странного. У неё-то как раз двадцать три пары, как и у людей.
– Но она же не человек!
– Да, верно. И она отличается от людей. Но не количеством хромосом. Пока. Если бы тот доктор присмотрелся внимательнее, он нашёл бы различия. Но современная наука пока ещё не позволяет легко обнаружить в хромосомах наших неперерождённых детей отличия от человека. Они слишком хорошо зашифрованы. А вот у взрослых всё иначе. Две лишние пары не увидит разве что слепой. И именно в них сосредоточены все наши особенности и странности, которые мы получаем после перерождения.
На протяжении разговора, доктор проводил какие-то манипуляции, что-то капал на небольшую белую пластинку, потом что-то ещё, потом добавлял туда мою кровь, размешивал, покачивал. И теперь, наконец, удовлетворённо кивнул.
– Как я и предполагал – первая отрицательная. Ты универсальный донор, Рэнди. А вот другие исследования займут гораздо больше времени.
– Я никуда не тороплюсь, – пожала я плечом. – Спасибо за рассказ. У меня появилось ещё много тем для обдумывания. Пойду, а то Томас, наверное, уже заждался меня.
Джеффри вышел вместе со мной на крыльцо. Томас совершенно меня не заждался, он играл с Лаки, кидая палку, которую тот приносил обратно. Оба были жутко довольны игрой. Но, увидев меня, Лаки тут же выронил палку, которую как раз нёс, резко сменил траекторию, и кинулся мне на грудь, привычно пытаясь облизать моё лицо. Но теперь я уже прекрасно знала, каким именно словом можно его остановить.
Доктор потрепал Лаки по макушке, почесал за ушами, и тут же стал его лучшим другом навеки. Я вообще заметила, что Лаки удивительно дружелюбный. И кому только в голову пришло делать из него служебную собаку-охранника?
– Так вот ты какой, Лаки! – ворковал над ним Джеффри. – Красавец!
– Ага! – поддакнул Томас. – Я так рад, что теперь он будет жить у нас. Всегда мечтал о собаке.
Доктор попрощался с нами и вернулся в свою клинику, наверное, ему не терпелось начать изучать мою кровь и искать различия с остальными оборотнями. А мы пошли по пустынной улице просто так, без цели. Томас снова стал кидать палку Лаки, а тот с неизбывным энтузиазмом приносить её обратно.
– А почему никого не видно? – поинтересовалась я.
– Так кто где, – пожал Томас плечами. – Работают.
Я огляделась по сторонам.
– Да где же тут работать-то можно?
– Можно на полях, можно со скотом, можно в цеху. Мы тут имитируем сельское хозяйство. Мы что-то типа секты-общины, поэтому чужаков не пускаем. Ну, про амишей, например, слыхала? Вот и мы притворяемся чем-то подобным. Конечно, то, что мы всё же используем машины, скрыть сложно, да мы и не скрываем. Просто местные знают, что к нам лучше не соваться.
– Понятно, – протянула я, хотя не особо много поняла.
– Это такой способ защиты. Если власти начнут, например, перепись населения, – нам придётся туго. Но нас не трогают. Гейб как-то всё это утряс. Но нам приходится делать вид, что мы живём за счёт сельского хозяйства. Выращиваем бычков, овощи, есть у нас тут и молочная ферма, и птицеферма, а так же пара небольших цехов по изготовлению колбас и сыров, ну и всего остального. Продукцию реализуем в ближайших поселениях, и она, кстати, очень ценится, как экологически чистая.
– Значит, вот где сейчас все?
– Нет, там только часть. У нас же в основном всё механизировано, там присутствие человека не особо требуется. Да и один оборотень с лёгкостью справится с работой, которая даже десятерым обычным людям не под силу. Нет, основной народ сейчас сидит по домам, в своих кабинетах, за компьютерами. И управляет своими компаниями на расстоянии.
– А почему они не живут там, где находятся их компании?
– Иногда живут и там. Но всё время это невозможно – люди замечают, что мы не стареем. Пусть лучше пореже видят своих боссов, чтобы забывать, как те выглядят. А потом можно и вовсе «умереть» и появиться снова в виде собственного наследника – сына, племянника… И потом – здесь мы среди своих. Не нужно прятаться, не нужно скрывать свою сущность, следить за каждым шагом и словом, просчитывать каждое движение.
– Но вы всё же живёте среди людей.
– Да, но недолго. Чаще всего – семьи с детьми или молодёжью, которая должна учиться. Или холостяки, которые ищут себе жён. Или просто те, кто устал от местной изоляции. Как правило, нет таких, кто либо безвылазно жил бы здесь, либо только среди людей.
