Чёрная роза

просто ошибка. Я вылила на ту картину краску, но она исчезала, и тогда я сожгла холст. Но… первым моим ребёнком была девочка. Чёрная роза. Убийца. Она была больна, понимаешь? Больна, и убила остальных. Не ушла в лес. Мой муж убил её, запер в катакомбах. Она ещё там, понимаешь? Моя дочь – она плачет там, под землёй, под камнями, под водой…
Йори молчал, вслушиваясь в сбивчивую, не всегда понятную речь призрака. Словно на исповеди, Элинор говорила – и с каждым словом её голос затихал, будто отдаляясь:
— Чёрная роза – я, чёрная роза – моя дочь, чёрные розы – те, кто был после нас. Отравленная кровь, чёрная, как розы. Сейчас ядовитый цветок среди вас, последняя роза отравленного куста. Останови безумие, останови его, не ты – чёрная роза, не ты, Гильберт, не ты…
Йори озадаченно моргнул: он так же, как прежде, стоял в церкви. Чужие воспоминания клубились в голове, не давая покоя. И всё же – реальный мир постепенно возвращался. Тень Элинор, склонив голову, беззвучно прошептала ещё что-то, после чего направилась к одной из широких деревянных колонн. Контуры её тела становились всё прозрачнее, и вскоре она вовсе растворилась.
— Эй! Выпусти нас! Или хотя бы господина Меньера позови, он придумает, как нас вытащить! – орал Эмиль, стуча кулаком по грязному стеклу. Скамья под ним и Хару, затрещав, обвалилась, и в итоге оба рухнули на пол. Вскрикнув, Йори бросился к брату и племяннику директрисы:
— Вы целы? Нас услышали?
— Понятия не имею, — простонал Эмиль, потирая затылок. – Больно, между прочим! Так, ладно, давайте теперь…
Снаружи послышался странный звук – будто одновременно взорвалось несколько больших хлопушек. Затем – громкий, гораздо более громкий, чем раньше, скрип. И снова грохот, треск…
Раньше Хару думал, что только в фильмах можно увидеть, как медленно кренится и падает огромная, кажущаяся незыблемой твердыней стена. Но сейчас именно это и происходило – казалось, стены часовни постепенно складывались, как карточный домик, готовый вот-вот рухнуть.
— Бежим! – заорал Эмиль, и лишь чудом доморощенные детективы успели увернуться от рухнувшей балки. Взметнулось облако пыли. Треск и грохот не смолкали: похоже, часовня рушилась…
— Куда бежать-то?! Мы все тут сдохнем! На кой я вообще с вами пошёл?! – снова впал в истерику Оберон. Йори торопливо огляделся, снова вспоминая ту колонну, у которой исчезла Элинор. Что, если…
— Сюда, быстрее! – младший из близнецов Хигаши бросился к колонне, принимаясь торопливо её ощупывать. Много мыслей кружилось в голове, но ясность и спокойствие были сильнее сомнений. Что-то щёлкнуло – и одна из плит пола поднялась чуть выше, открывая люк. Под ним – лестница, ведущая вниз… В катакомбы.
— Откуда ты… — начал было поражённый Эмиль, но его пихнул в спину Ансоберт:
— Какая разница, откуда он знает, иди давай!
Йори первым юркнул в узкий лаз, надеясь, что им всё же удастся найти выход из катакомб. Он помнил рассказы Эмиля об этом месте – и те отнюдь не вдохновляли.
Лестница не кончалась, проржавевшие скобы в стене царапали и пачкали руки… Темнота сомкнулась, и уже неясно было, сколько ещё времени им карабкаться вниз, боясь упасть. Казалось, ещё немного – и внизу загорится красный огонь преисподней, и сам Дьявол лично поприветствует путников, забредших к нему в гости…
Сверху что-то снова загрохотало, лестница затряслась… Йори зажмурился, привычно опуская ногу… И не находя новой скобы. Ещё чуть потянувшись, парнишка нащупал мыском пол – и осторожно спустился. Жуткая лестница кончилась. И назад теперь было не пройти – по крайней мере, прежней дорогой…
========== Глава XXXXIII: Сквозь темноту ==========
Постепенно глаза привыкали к темноте, и Йори смог оглядеться. Они стояли на перекрёстке шести коридоров; один из них был завален, остальные же угрюмо таращились на посмевших потревожить их покой путников пустыми проёмами, уходящими куда-то в темноту.
— У кого-нибудь есть спички? – жалким голосом поинтересовался Эмиль. Хару машинально покачал головой и, нащупав плечо брата, осведомился:
— Так, мы все здесь? Йори, я, Эмиль…
— Я тоже тут, — сдавленно простонал из темноты Ансоберт. – Чёрт, кажется, запястье вывихнул…
— Это не смертельно, — не сжалился Хару. – Так… Оберон! Оберон, ты здесь?
«Здесь… здесь…» — отозвалось эхо. У кучки доморощенных детективов побежали по спинам мурашки, но Хару всё же повторил свой вопрос – на сей раз гораздо тише, боясь снова услышать жутковатое эхо. Будто бы сами эти катакомбы, пробудившись от многолетнего сна, говорили с ними.
— Он… он что, остался там, да? В часовне? – лицо Эмиля казалось в темноте белоснежным пятном. – Но тогда ведь…
— Лучше