Чёрная роза

Господин Меньер нервно сжал рукоять пистолета:
— Зачем ты это делал?
— А вы не поняли? – Эдуард говорил с явным недоумением в голосе, словно его действительно удивило, что никто не понимает его мотивов. – Вы знаете, мои родители умерли. Очень давно.
— И что с того? – Арианн напрягся, и на мгновение застывшей в дверях четвёрке «детективов» показалось: сейчас он выстрелит.
— У них не было денег, совсем. Ни у папы, ни у мамы, – речь Эдуарда всё больше походила на слова ребёнка, не взрослого человека. – А ведь маме положены были деньги, вы знаете? Те деньги, за которые выкупили эту землю. Она была нашей, эта земля! Нашей!
Словно что-то щёлкнуло в голове. Последняя деталь мозаики легла на место, и Йори воскликнул:
— Твоя мать… Она была потомком рода Альдкруа, верно?!
В столовой повисла тишина. Эдуард молчал, склонив голову. Молчали и остальные, не зная, что сказать. Да и нужны ли были слова?
— Чёрная роза, — шепнул про себя Йори, помня о словах призрака Элинор. Вот что она имела в виду. Чёрная роза, последняя из их рода; последний, кто нёс в себе безумие, которым была отравлена семья Альдкруа.
Смолкли звуки бури за окном. Дождь кончился.
Несмотря на явную абсурдность заявлений Эдуарда, его впоследствии признали вполне вменяемым. Тогда же открылись и другие подробности: то, что ради года обучения в академии Эдуард продал единственное, что досталось ему от родителей – собственную квартиру.
— Он не собирался возвращаться назад, — почти печально говорил после Эмиль. – Он знал, что его поймают.
— Тебе что, его жалко, что ли? – фыркнул Ансоберт. – Знаешь, что у меня дома было?! Родители чуть меня сами не прикончили, когда узнали, что я пытался найти убийцу. Правда, потом вроде успокоились, мама даже сказала, что я похож на деда – тот тоже любил влезать в истории.
Вздохнув, племянник госпожи Ришар смотрел на здание академии:
— Надеюсь, теперь-то всё будет хорошо. Вроде бы пообещали не закрывать академию, если мы всё-таки доведём до конца ремонт здания.
— Кловис, кстати, не против взять на себя часть расходов по ремонту, — усмехнулся Хару. – Кажется, он всё-таки считает себя виноватым в том, что рухнула часовня. Кстати, как там Оберон?
— Вроде поправляется, — Ансоберт запрокинул голову, глядя в безоблачное небо. – Повезло ему. Переломов куча, зато жив остался – это под такими-то завалами!
Сейчас, в солнечную погоду, старое здание казалось безмятежным. Да и плохое ли оно само по себе? Призраки этого места не желали никому зла. По сути, они напротив – помогли добраться до разгадки.
Йори стоял в стороне, будто прислушиваясь к чему-то, что мог услышать только он. Его лицо казалось напряжённым: младший из близнецов нуждался в ещё одном ответе, том, который не был нужен никому, кроме него.
— Спасибо… — чуть слышно прошелестел печальный голос вдалеке. Чей это был голос? Элинор? Кого-то из её дочерей? Гаетэйн Альдкруа? Гильберта? Или, может, самого этого древнего здания, видевшего и помнившего куда больше боли и страданий, чем следовало бы?..
Йори улыбнулся. Он знал, что они с братом вернутся сюда. Вернутся, как если бы возвращались домой.