Чёрная сова

В тот момент его это не насторожило, и лишь у подъезда, когда он вновь заметил пенсионера с газетой, вдруг подумал, что ведет в дом, к Алефтине, совершенно незнакомого, не проверенного человека. Навязчивая мысль, заложенная Репьем и приставшая, как репей, подтолкнула воображение, но отступать было поздно. Он галантно взял фотографа под локоток, отворил дверь и ввел в квартиру.
Ничего не подозревающая невеста чувствовала себя хорошо только в глухой, без окон, ванной комнате, где снимать было невозможно, поэтому он постучал и отворил дверь.
– Нужно сфотографироваться на паспорт. – сказал в темноту.
Она все видела, точно нашла его руку и опустив завесу паранджи, покорно вышла в коридор. Терехов завел ее в полутемную комнату и посадил на стул.
– Придется снять маску и включить свет. – предупредил он.
– Нет, только маску. – поправила девица, глядя на клиентку равнодушно. – Я сниму и вытяну в фотошопе. Подержите экран за спиной.
И раскрыв, как зонт, вручила его Андрею.
Щелкнула всего один раз, и даже не глянув на монитор аппарата, забрала вещички и ушла. Терехов не удержался, подбежал к окну и отвернув брезент, проследил, как она выйдет из подъезда. Вышла спокойно, однако пенсионер вскинул голову на дверной стук, посмотрел и, спрятав газету в пакет, побрел в противоположную сторону.
Вот и гадай, совпадение это или впрямь слежка? Может, пошел топтать девицу, отрабатывать контакты?…
Тем временем Алефтина скрылась в своем убежище, а Терехов открестился от назойливой подозрительности, выгреб из тайника всю наличность, в том числе, деньги, отложенные на дорогу и покупку снегохода, запер квартиру и снова побежал в фотосалон. Через десять минут в его руках уже было шесть снимков на паспорт: у невесты оказалось совершенно спокойное лицо и нормальные, широко открытые глаза – подправила в фотошопе. Однако Андрей поехал сначала в банк, потом в ЗАГС, и тут опять ощутил приступ мании преследования. На сей раз молодой парень томился возле брачных ворот, вроде бы слушал музыку через наушники, но сам стриг глазами, обшаривая всех, приближающихся к заветной двери. Можно подумать, невесту ждет, например, заявление подавать, однако заметно, сечет за мужчинами, и иногда достает из внутреннего кармана какую-то бумажку, вроде фотокарточку. Терехов понаблюдал за ним из машины, и уже когда почти убедился – слежка! – парень неожиданно спрятал наушники и ни с того, ни с сего набросился на другого. Драка завязалась жесткая, стремительная, явно с соперником, охранник на воротах бросился разнимать, и Андрей под шумок, облегченно и свободно, вошел в заветные ворота.
Фиктивный брак заключали в отдельном, узеньком, похоже, архивном кабинете и в деловой обстановке. Тетушка в старомодном беретике приняла банковские чеки, взяла паспорта и не глядя, точно развернув нужные страницы, вляпала штампы. Потом молча и от руки выписала корочки свидетельства о браке, поставила печати, однако вручила с язвительной торжественностью, должно быть, в душе брезгуя ролью продажной чиновницы или напротив, восхищаясь своими возможностями.
– Поздравляю! С законным браком!
– Спасибо. – серьезно произнес Терехов, испытывая желание чем-нибудь отомстить, только не знал, как и чем.
Но у порога, пряча документы в карман, вспомнил об осторожности и конспирации, открыто достал телефон и сфотографировал тетушку.
– Это на память, мадам. Чтоб невесте показать.
И оставил ее в недоумении, с возмущенно вытянутым лицом и съехавшим беретом.

Кунг сняли со списанного «Урала», закрепили на шасси от тракторной телеги, утеплили цветным войлоком и начинили так, что можно было жить зиму, как на даче. Главное, есть стационарная радиостанция, импортная электростанция и даже биотуалет с умывальником, который превращался в душевую кабину. Это не считая газовой плиты, набора посуды, запаса дров в специальном ящике и еще много всякой бытовой всячины до обязательных обувных щеток и обилия солдатского крема: у Жоры был культ блестящей обуви. Даже российский флаг трепетал на крыше! Репей похвастал, дескать, снаряжал для себя, как передвижной пост и на рыбалку ездить, но для старого друга ничего не жалко.
Статус Терехова рос на глазах, щедрость однокашника стремительно повышалась и зашкалила, когда он отдал в подчинение двух погранцов-контрактников, сержанта и солдата, при полной амуниции и вооружении. Приказ звучал так: в дневное время они выполняют топографические работы под началом Терехова, но об этом никому ни звука. В ночное поочередно несут службу по охране «ученого», патрулируют и контролируют приграничную запретную