Чёрная сова

на рыбалку ездить – скрашивать походное существование подруг начальника заставы, ни одна из которых так и не стала его верной офицерской женой. Показалось, от кровати еще навевает тонким запахом женщины, каких-то очень знакомых духов, хотя изобретение какого-нибудь солдата-умельца давно не отстегивали, не раскладывали, поэтому поднялся столб пыли.
Он даже забыл, что искал и на какой-то миг стало жаль однокашника – вот же не везет мужику! Но вспомнилось училищное прошлое, прыжок из окна, и вместе с тем невероятное трудолюбие, индивидуализм и всякую жалость будто кислотой разъело: этот не пропадет и своего добьется.
Сама кровать была собрана из мягких толстых подушек, которые Андрей достал и с помощью полена выхлопал, приоткрыв дверь. В одной из них он нащупал какой-то тонкий пакет, спрятанный под обшивкой, и когда расстегнул замок «молнию», обнаружил пластиковую папку с карандашными и акварельными рисунками. Рассматривать их было некогда, Терехов, сложил и убрал в нишу кровать, оставил папку на барной стойке и после чего все-таки случайно нашел, что искал: моток скалолазного каната. Заарканить лошадь с большого расстояния, как это делают алтайцы или ямальские оленеводы, он не рассчитывал, поэтом сделал петлю, спрятал аркан под куртку, взял с собой кусок свежего солдатского хлеба, посыпал солью и пошел к озеру.
Серая заметила его и перестала щипать вытаявшую, зеленую траву, словно поджидала и, судя по всему, убегать не хотела. Андрей сбавил шаг, заговорил ласково, протягивая хлеб:
– Ах ты, красавица! На-ка вот – любишь?… Ах, умница! Конюха в грязи изваляла!…
Кобылица подпустила его шагов на пять, потянула носом и даже трепетными губами заперебирала от предвкушения. Однако, как и прошлой ночью, резко встала на дыбы, развернулась и с места взяла в карьер. Отбежала не далеко метров на полтораста, и словно заманивая, встала к Терехову передом и призывно заржала.
– Нет, ты стерва. – он выбрал сухой камень, сел и машинально откусил хлеба. – Думаешь, бегать за тобой буду? Сама придешь!
Кобылица взошла на плоский курган, тот самый, месторасположение коего надо было уточнить на карте, и замерла, как изваяние. Холодный ветер с заснеженных гор трепал хвост и гриву, казалось, низкие, рваные тучи достают ее головы, в воздухе опять запахло зимой. Андрей положил хлеб на камень и направился к кунгу. Шел с оглядкой, серая все еще стояла в прежней позе, но в какой-то миг обернулся – курган был пуст. Желтоватое плато без лошадиной статуи сразу же сделалось тоскливым и безжизненным, а синее озеро налилось белесой мраморной мутью. Вероятно, кобылица спустилась в болотистую низину, за которой тянулась каменная гряда, где значился еще один объект топосъемки – древние рисунки, наскальная живопись.
В это время на горизонте появился «Урал», солдаты перевозили экспедиционное имущество с предыдущей стоянки. Пока Терехов шел к кунгу, тренировался метать аркан, и с трех-четырех метров совсем не плохо получалось набрасывать его на торчащие из земли, камни. Важно было точно рассчитать расстояние, чтобы канат развернулся и петля накрыла цель. Погранцы за это время успели разгрузить и отправить машину на заставу, теперь сидели и ждали следующего приказа.
Репьев поставил жесткие сроки: ровно через сутки грузовик должен был придти чтобы перетянуть кунг на новую точку. Поэтому за остаток светового дня и завтрашнее утро следовало инструментально привязать все пять археологических объектов, разбросанных по округе. Прикомандированные тридцатилетние контрактники оказались сообразительными, и хоть теодолита прежде никогда не видели, понятие о картографии имели по долгу службы. Главное для них оказалось правильно поставить задачу. Сержант носил фамилию, из-за которой наверняка и попал в пограничники – Рубежов.
– Мы твердолобые. – предупредил он, убежденный, что имеет дело с ученым человеком. – Вы нам растолкуйте, что делать. А то мы умеем только быстро бегать, стрелять и ломать кости.
– А танцевать? – спросил Терехов.
– При чем здесь танцы? – опешил сержант.
Во всем чувствовалось Репьевское воспитание: тот говорил примерно так же, если речь шла о том, что должен уметь настоящий вояка. Однако явно скромничали, поскольку второй погранец, рядовой Елкин, довольно скоро отыскал на местности геодезический пункт – особый знак, оставленный предыдущей топосьемкой и работа началась. Бегали они и в самом деле хорошо, причем, опасались оставить оружие в кунге и носили автоматы за спинами, подсумки и штык-ножи на ремнях и ничуть этим не тяготились. Просьбы исполняли безукоризненно, в чем тоже ощущалась Жорина подготовка и желание все делать лучше других. Терехов наказал