Черная Топь

ближе, Сергей увидел, что одна из них ползет по лицу продавщицы; в первый момент ему даже показалось, будто муха выползла из ее ноздри. Коржухин остановился в нерешительности; ему хотелось повернуться и уйти. Но в этот момент продавщица открыла глаза, заставив муху с жужжанием подняться в воздух.
— Вам чего, мужчина? — голос жрицы прилавка вполне соответствовал ее наружности.
Сергей решил не развивать и дальше курительную тематику.
— У вас случайно нет карты автомобильных дорог?
— Нет. Не торгуем.
— Ммм… а сахар есть? — он вспомнил слова Лиды.
— Сахар не завезли.
— Ясно.
Повернуться и уйти? Или все-таки купить что-нибудь? Совершать покупку из вежливости он никак не собирался. Однако иметь про запас какую-нибудь жратву не помешает.
— Тогда мне банку килек и полбуханки хлеба.
— Половинами не торгуем. Целый будете брать?
— Ну давайте целый. («Советский ненавязчивый сервис…»)
— Три пятьсот.
— Сколько?
— Три рубля пятьдесят копеек, — раздраженно поправилась продавщица, словно это он был виноват в ее ошибке.
«Да уж, бойко тут торговля идет, — подумал Сергей, — сколько времени с деноминации прошло, а она все в тысячах считает.» Он протянул десятку.
— Сдачи нет, мужчина.
«Твою мать!» Сергей порылся в кошельке, выскребая мелочь. Продавщица смахнула деньги с прилавка в ладонь, ссыпала их в ящик кассы и выбила чек. Взяв в руку хлеб, Коржухин понял, что он черствый, но не стал предъявлять претензий. Ему хотелось поскорее убраться из этого оазиса социалистического рая.
Выйдя из магазина с буханкой в одной руке и банкой консервов в другой, Сергей с удовлетворением обнаружил автомобиль на прежнем месте, а Алекса — в автомобиле.
— Отоварился? — кивнул на продукты хичхайкер.
— Да уж… — Сергей рассматривал крышку банки, проверяя срок годности. Срок еще не истек, но истекал через три недели. — Это называется — дешево и сердито. Положи пока на заднее сиденье, что ли…
Он снова повел машину, объезжая площадь по часовой стрелке. Следующим зданием была церковь; на ее массивных дверях висел массивный амбарный замок, однако между створками оставалась приличная щель. Сергей не собирался здесь останавливаться, однако Алекс подал голос, сообщив, что, по законам жанра, внутри должно висеть на стене перевернутое распятие, а под ним на алтаре между черными свечами должна лежать старинная книга по некромантии.
— Хочешь проверить? — Коржухин остановил машину.
— Да ладно, это я гоню, — отступился Алекс.
— А ты пойди, посмотри.
— Уже пошутить нельзя. Хрен с ним, поехали.
— Ну не хочешь — я сам посмотрю.
Сергей вылез из машины, поднялся по выщербленным ступеням и заглянул в щель. Простояв так с полминуты, он вернулся и сел за руль.
— Ну что там? — спросил Алекс тоном более нетерпеливым, чем следовало ожидать от просто пошутившего человека.
— Жертвенный камень, залитый свежей кровью. Склад там, разумеется, что там может еще быть? Мешки всякие, ящики…
Они поехали дальше и миновали клуб. Афиша возвещала о демонстрации фильма «В бой идут одни старики». Число на афише было позавчерашним.
— Ты видел этот фильм? — кивнул на афишу Сергей.
— Кажись, про войну что-то…
— Угу. Нецветной еще. Блин, кто бы мог подумать, что где-то такую древность еще в кино крутят. Ладно бы к годовщине какой военной, но тут, похоже, это просто обычный репертуар. Притом и такое-то не каждый день показывают. Хотя вообще фильм неплохой, про летчиков.
— Скажи спасибо, что не «Кубанские казаки», — проявил эрудицию Алекс.
— Точно. И не «Ленин в октябре».
Они как раз подъехали к заброшенному зданию (его фасад, выходивший на площадь, выглядел более пристойно, здесь лишившиеся стекол проемы не зияли пустыми глазницами, а были закрыты фанерой) — когда на площадь вышел человек. Тот самый, у которого они спрашивали дорогу. Он внимательно посмотрел на машину, а потом свернул в магазин.
— Поехали отсюда, — неприязненно сказал Алекс. Сергей поспешно вывернул на ближайшую улицу, носившую совсем уж забытое за постсоветские годы имя Жданова.
Улица Жданова оказалась короткой и заканчивалась тупиком. Точнее говоря, она упиралась в еще одно здание дореволюционной постройки, обнесенное высокой каменной оградой; само его можно было разглядеть лишь сквозь ажурные чугунные ворота. Здание состояло из двухэтажного главного корпуса и двух флигелей; окна первого этажа были забелены. Вокруг был разбит небольшой парк с аллеями, скамейками и облупившимся бездействующим фонтаном. За исключением фонтана, впрочем, все здесь содержалось в образцовом